Направо пойдёшь…

Однако, она забыла, что Лисицына никогда не следовала в своих суждениях стереотипам и не стремилась морализировать. Вместо этого, как и много лет назад, она пожалела Ольгу.

– Напрасно ты тогда аборт сделала, – печально сказала Лисицына. – Сейчас бы ребёночку уже тринадцатый год пошёл.

– Если бы, да кабы, – беззлобно отмахнулась Щеглова. – Не суждено, значит. Видно, судьба у меня такая: без совпадений в любви всю жизнь мыкаться.

– Зачем же ты так говоришь, Оля? – мягко упрекнула Светлана. – Никогда не надо терять надежду на счастье.

– Нет уж, Светочка, – покачала головой Ольга, – кому смолоду не суждено счастье обрести, тому так и прозябать дальше. Без взаимности, любви и ласки, – горько добавила она. – Это только в романах пишут, да в кино показывают, будто жизнь в сорок лет только начинается. А на самом деле, всё гораздо печальнее и… противнее… Налей-ка ещё глоточек, подруга, – попросила Щеглова.

– Пожалуйста, – потянулась к бутылке Лисицына. – Только по поводу романов ты не права. Самые лучшие из них написаны именно для того, чтобы помочь человеку обрести счастье, указать возможный путь к нему.

– Ага, – рассмеялась Ольга, – направо пойдёшь – счастье найдёшь.

– Так Петя всегда любит повторять, – ясная улыбка озарила лицо Светланы.

Не успела Ольга что-либо возразить, как дверь ординаторской открылась и молоденькая медсестра позвала Лисицыну:

– Светлана Николаевна, там пациента привезли, с подозрением на аппендицит…

– Иду, Ирочка, – с готовностью поднялась женщина.

– Спасибо, Света, – встала следом Ольга, – пойду домой, отдыхать. А то у меня отпуск ещё не скоро. Так что, надо выходные провести с пользой.

– Да, это я сегодня смену отработаю, и гуляй два месяца.

– Ты всегда полный берёшь? – спросила Щеглова, покидая ординаторскую вместе со Светланой. – Не разбиваешь на части?

– Чаще всего, – подтвердила Лисицына. – Сначала на даче с Петей поживём. Потом, все вместе, с Севой, как всегда на море поедем.

– Ну, понятно. Счастливо тебе, смену доработать, – приподняла раскрытую ладонь Ольга. – И спасибо за справку. Пока.

– Не за что. И тебе счастливо. До свидания, Оленька!

***

Отец и сын Лисицыны тоже отдали предпочтение коньяку. Вернее, отдал Пётр, поскольку, равнодушному к спиртному Севе было всё равно, что пить. После второй рюмки настороженность у обоих начала постепенно отступать. У Всеволода спало первоначальное напряжение, и усилился аппетит.