Читер, или… Один процент до ста

– А почему ты, всё-таки, на него злишься? – продолжала по-доброму улыбаться Ирина Константиновна.

– Я злюсь?! Не злюсь я! Хотя, наверное, в чём-то ты права. Да-да, теперь-то я уже вполне могу определить своё отношение к нему. Итак, поначалу шок. Затем чувство собственного превосходства, – откровенно произнесла Агата. – Согласись, у меня гораздо больше оснований гордиться достижениями в работе. И наконец, жалость к Локоткову.

– Странно, – задумалась мать, – ты действительно разложила свои чувства по полочкам.

И, в то же время, меня не покидает ощущение, будто ты, как бы поточнее выразиться, неровно дышишь к Славе. Скажи честно, дочур, неужели для тебя имеет значение, чего достиг человек в профессии, если ты испытываешь к нему приязнь?

– Мам, ну конечно имеет, – всплеснула руками Агата. – Например, никогда не понимала вашего с Люсей восторга по отношению к Гоше из фильма «Москва слезам не верит».

– Гоша – настоящий мужчина, – мечтательно улыбнулась Ирина Константиновна.

– Меня всегда удивляло, – вновь распалилась дочь, – что женщины готовы водрузить мужика на пьедестал лишь за одну попытку состроить из себя супер-героя.

Но в жизни-то этот Гоша ничего не достиг. Нормальной квартиры нет, в профессии не состоялся.

– Почему не состоялся? – растерялась женщина. – Его очень ценили, как специалиста.

– Ты рассуждаешь совсем как Локотков. Тот тоже утверждает, будто вполне состоялся в своей профессии водителя. Но ещё совсем недавно он работал грузчиком по доставке воды. Представляешь, мам?! А кем он был, когда уезжал в Иркутск, жил в Москве? Дворником?! Ой, – вскинула ладони Агата, перебивая собравшуюся возразить ей мать, – только не говори мне, что все профессии почётны.

– А разве это не так? – мягко спросила Ирина Константиновна. – Если относиться к работе добросовестно.

– Очень может быть, – поджав губы, скептически покивала дочь. – Но не для Славки! Неужели это так сложно понять? Мам, разве ты не помнишь, как он блистал в математике?! Ни на одной олимпиаде ему не было равных.

Не получилось пройти на экономический, выбрал бы прикладную математику. Пошёл бы в науку. Так ведь нет, предпочёл примитивный путь, стал шофёром.

– Дочур, но ты ведь не знаешь, какие складывались у него обстоятельства. Мальчик поехал в Москву один, без поддержки родителей. И всё-таки не сломался, не покатился по наклонной, не спился, в конце концов.

– А превратился в зануду, – заключила Агата. – Даже противно слушать, как он всё учитывает.