Читер, или… Один процент до ста

Он, что, удочерил её?

– Почему удочерил? – не сообразила Агата. – Наоборот, бросил свою. Ну, не совсем бросил, просто, развёлся с её матерью. И теперь платит алименты, – с отвращением добавила она. – Две тысячи пятьсот, представляешь, мам?!

– А на ком он женился? – растерянно спросила Ирина Константиновна.

– Понятия не имею. И он ещё так спокойно об этом говорит. Подумать только, две пятьсот!

– Должно быть, – с сочувствием произнесла мать, – он не очень много получает.

– Ну, знаешь, – возмутилась Агата, – мог бы и постараться, чтобы получать больше.

– Не у всех есть такая возможность, – попыталась мягко возразить Ирина Константиновна.

– Не оправдывай его, мамуль! Если бы ты только слышала, как он рассуждает! Квартиру он, видите ли, оставил бывшей жене.

– Какую квартиру? Родительскую?

– Да, – пожала плечами дочь, – какую ещё.

– Но, согласись, это можно считать поступком.

– Брось, мам! У меня вообще сложилось впечатление, будто он отдал квартиру, чтобы переложить оплату коммунальных услуг на плечи бывшей жены.

– Дочур, – невольно расхохоталась мать, – ты сама-то поняла, что сказала? Но ведь самому Славе надо где-то жить. И, кстати, тоже платить за коммуналку.

– Он и живёт, – отмахнулась Агата, – на съёмной.

– Ну, вот. А ты говоришь, специально отдал.

– Да не знаю, мам. Мне он показался таким хитрецом. Всё-то у него продумано-предусмотрено. И на работу-то он устраивается только по трудовой книжке. Пусть на три копейки, лишь бы жена видела его официальные заработки, – фыркнула Агата.

– Дочь, я что-то не совсем понимаю, – решилась Ирина Константиновна на откровенный вопрос, – почему ты такое внимание уделяешь его бывшей семье? У тебя остались чувства к Славе?

– Сама не понимаю, мам, – сникла Агата. – Просто теперь я уже не могу рассуждать, как без памяти влюблённая семнадцатилетняя девчонка.

– Влюблённые семнадцатилетние девчонки не способны рассуждать в принципе, – ласково улыбнулась мать.

– Видишь ли, – запальчиво продолжала дочь, – увидев сегодня Локоткова, я поначалу испытала шок. Как это?! Слава, и вдруг, водитель! Сразу возникло какое-то отторжение. А потом он ещё и сам добавил негативного впечатления… своим занудством.

– Но Слава никогда не был занудой. Спокойным, рассудительным, да. Но только не занудой. Неужели, он мог так измениться?

– И, тем не менее, стал.