Чем она лучше меня?

Знала, что наверняка сейчас вымаливает прощения у жены. Понимала со всей болью, что она и сын для него важнее, а мое время – вышло.

И все же не могла оторвать взгляда от этой черной безмолвной поверхности. И все же так нелепо на что-то надеялась…

И испуганно вздрогнула, когда экран наконец загорелся. Сообщение было совсем коротким:

«Она меня выгнала».

Изначальный всплеск радости сменился угрызениями совести. Это была и моя вина тоже. Хотя бы потому, что именно этого я и хотела с тех пор, как мы снова встретились.

Но все вышло не так. Он не просил утешения в этом коротком сообщении, не рвался приехать. Просто констатировал факт – сухо и обреченно.

Я прождала несколько минут – не напишет ли он что-то еще. Но телефон молчал, лишь светилось обвиняюще одно-единственное сообщение на экране.

«Она меня выгнала»…

Внезапно мне показалось, будто это крик о помощи. И я подорвалась с места, не думая ни о том, что делаю, ни о том, как выгляжу. Просто выбежала из дома, села за руль и поехала.

А получасом спустя стояла, глядя на законную жену того, кого любила, и словно со стороны слышала собственный голос:

– Мия, мы можем поговорить?..

***

Я сидела и смотрела прямо перед собой. Иван ушел. Просто взял и уехал, оставив мне лишь ужасающее ощущение пустоты. Чем я это заслужила? Почему должна была стать кем-то не тем, кем являлась, чтобы он не просто остался, но меня оценил? Понял, как много потеряет, если его жены рядом не станет.

А Ваня не сделал ничего, чтобы я осознала, насколько он раскаивается.

– Миюсь… я сегодня останусь, – сказала мама, которой я была безумно благодарна за все, что она для меня делала.

– Да, – хрипло произнесла я, вскидывая голову и глядя на мать. – Никитку покормить нужно?

– Ты его кормила полчаса назад, – сказала мама. – Сейчас просто отдохни.

Мы с ней не обсуждали случившееся. Не говорили о Ване, Свете, о произошедшем. Мама просто была рядом и все.

– Отдохну, – заверила я ее, и она, немного посомневавшись, постояла рядом и все же ушла.

Звонок в дверь прозвучал так внезапно, что я некоторое время сидела, вперившись взглядом в собственные руки.

Это Ваня! Никто иной просто не мог оказаться на пороге нашего дома. Он, едва очутившись вне нас с сыном, понял, сколько всего потерял.