Чем она лучше меня?

 – А мне с кухни все хорошо видно!

И раньше, чем я успела послать ее ко всем чертям, Миронова вышла из уборной, оставив меня наедине с адом, который она же сама и породила.

Снова грозно пророкотал гром, от которого, казалось, на этот раз даже стены содрогнулись. И в этот момент он показался мне настоящим похоронным маршем.

Как я досидела до конца нашего с Ваней ужина, при этом ни словом, ни взглядом, ни жестом не показав ему, что именно со мной происходит – было одному богу известно. Но как только немного пришла в себя в уборной, поняла – больше действовать так, как раньше, я не стану.

Это осознание убивало. Я не представляла, что доживу когда-то до того момента, когда стану продумывать план по выведению мужа на чистую воду. Но, несмотря на то, что мне сейчас это казалось унизительным, я также понимала – если сейчас буду действовать так же, как и раньше, Иван уже будет готов и соврет мне. Ну, если предположить, конечно, что он мне все же врал.

– Мий… все хорошо? – спросил Иван, когда мы добрались до дома, где отпустили маму и немного позанимались сыном.

В тот момент, когда муж сидел и покачивал Никитку на руках, а на лице его было такое выражение, какого  не видела по отношению к кому бы то ни было никогда, я опять и опять задавалась вопросом. Может, все то, что узнала – какой-то бред? Выдумка? Чья-то шутка?

– Да, – встрепенулась я, бездумно переставляя горшки с орхидеями на окне. – Все хорошо.

– Я уложил Никитоса, – шепнул муж, подходя ко мне со спины.

В голосе Ивана засквозили те нотки, которые я так хорошо знала. Чувственная хрипотца, от которой раньше я загоралась на раз-два. Но не сейчас…

– Я так устала, Вань. Прости.

Повернувшись в его руках, сделала над собой усилие. Улыбнулась так беспечно, как только было можно. Потянулась к мужу, оставила на его губах легкий поцелуй.

В чертах лица Ивана засквозило удивление.

– Хорошо, ладно, – сказал он с легкой полуулыбкой.

Отступил, провел ладонью по своим волосам. После чего развернулся и, уведомив меня, что отправляется в душ, вышел. Оставив меня размышлять о том, что раньше он бы никогда так просто не сдался.

Попытался бы меня соблазнить. В крайнем случае – пообещал бы массаж, а сначала отправил принять ванну.