Три грации

И дело было не в том, что мне придется влезть в эти платья, больше похожие на торт со взбитым жирным кремом, а в том, что действительно не понимала – для чего император пригласил и меня во дворец.

– Сидилла, ты думаешь, это хорошая идея? – серьезно глядя на дядю, поинтересовался ректор.

– Валеус, мы не можем игнорировать приглашение, – спокойно ответил некромант.

В ответ мистер Магиор согласно покивал головой и в задумчивости уставился на меня, барабаня своими длинными пальцами по лакированной столешнице стола.

А я смотрела на этих двух, уже догадываясь, что так, как общаются они, понимая намеки друг друга с полуслова, с полувзгляда, могут общаться только два старых друга. Но что за черная кошка между ними пробежала? Интересненько, что же встало между друзьями? Женщина? Исчезнувшая жена некроманта? Не уверена. В их взглядах, брошенных украдкой друг на друга была тоска, как будто поссорившись, оба неистово желали помириться, но не делали первого шага ни один, ни другой.

– Хорошо, – нарушив наше молчание, ректор встал из-за стола и, склонив голову слегка на бок, посмотрев с сомнением на меня, изрек: – тогда идите собираться. Я открою возможность построить портал в замок.

– Спасибо, – благодарно улыбнувшись, дядя почтительно поклонился Валеусу, взял меня за руку и вывел из кабинета.

Только мы вышли из кабинета, как я открыла было рот, чтобы задать кучу вопросов, но некромант, покачав головой, остановил мой порыв.

И только когда мы шли уже по тропинке в сторону общежития, Сидилла взял мою руку и вложил ее в свой сложенный локоть, тихо проговорил, слегка усмехнувшись:

– Спрашивай.

– У меня столько вопросов, – рассмеялась в ответ. – Думаю с какого начать, – вздохнула и выдала самый для меня животрепещущий: – Вы с ректором были друзьями?

Остановившись, дядя пристально посмотрел на меня, покачал головой и ответил:

– Да, – невесело хмыкнул он.

– Дядя, ты же сам знаешь почему, – улыбнулась ему. – Не такая уж я и молодая, как кажется, – некромант лишь согласно кивнул. – Почему вы перестали общаться?

Сидилла вздохнул, собираясь с мыслями и принялся рассказывать:

– Когда-то я обвинил его в бездействии и трусости, но спустя время, понял, что тогда нельзя было поступить по-другому.