Вера для Верки. Часть 1

Хлопал дверью перед носом, резко одергивал: «Отстань, мои проблемы».

Вера ранено отползала в сторону, стараясь беречь его пространство.

Ведь он личность, ему нужна свобода. Просто устал, просто нагрузка в школе. Она внимательно ловила настроение и взгляд любимых глаз, а он хмуро отворачивался и втыкал наушники. Или натягивал капюшон куртки и уходил к друзьям.

Потом после девятого, когда они с мужем были уверены, что надо идти в десятый, выучиться, устроиться на хорошую работу, сын отрезал: «Достали все», – и он хочет поступать в ПТУ на автослесаря, переехать в бабушкину пустующую квартиру и жить один.

Тогда окончательно рухнул Веркин идеальный мир. Изо всех сил она старалась быть мудрой, доброй, всепонимающей. Спокойно говорить, умненько убеждать. Но каждый раз подходила к бетонной стене, пыталась найти двери, ключи, подняться выше своего эгоизма и перелететь эту глыбу отчуждения. Иногда срывалась и взлохмаченной истеричкой орала, швыряла телефоны, книги, вещи в отчаянной попытке разбить это глухое непонимание.

Внутри острым ножом воткнулась обида. Обида на то, что сын не оправдал ожиданий, на то, что перечеркнул все, что она так старательно вкладывала. Получалось, она вырастила махрового эгоиста, которому плевать на родителей, на друзей, да и вообще на все человечество. Огромный кусок её души, её любви растоптали равнодушными подошвами.

Что мог дать этот высокообразованный молодой человек миру?

Что сотворить доброго, мудрого, прекрасного?

Вера была всегда твёрдо уверена, что дети – отражение своих родителей. Но она не могла взять в толк, что такого глобально неправильного сделала в отношении сына, что он стал таким? Перелюбила? Но разве можно перелюбить? Избаловала? Но в чем?

Как-то она прочитала: «Дети не принадлежат нам, но даруются богом на временное хранение, просто помочь им вырасти и выйти в свою собственную жизнь».

Сколько раз по детству бабушка твердил ей самой, как нужно, и, дескать, с высоты прожитых лет виднее. И как на зло хотелось жить и поступать не по чьей-то указке, а по своему разумению, пускай даже падая и набивая свои шишки. Утешительным ветром периодически проносилась эта мысль, на мгновение сердцу становилось чуть легче: «Она сделала все, что могла.