Не ходите, девки, в Африку гулять

– Иванович – это отчество? – осмелилась заговорить Ирина, озвучив общий интерес, застывший немым вопросом в глазах у всех.

– Нет. Это фамилия. У нас отчеств нет, – ответил ей тоже на русском языке друг пана Петара.

– А очень похоже на отчество, – почему-то возмутилась Ирина.

– Если вы не против, – обратилась я к «таракану». – Мы вас так и будем называть «Стефан Иванович». На русский манер. Вроде, как по имени отчеству. У нас так принято обращаться к старшим. Да, и нам запомнить легче.

– Называйте хоть горшком, главное в печь не ставьте, – согласился, проявив познания в наших пословицах, Стефан Иванович.

Синхронно с ним согласились и его усы, уголки которых, как мне почудилось, на миг опустились в подтверждение слов их хозяина и тут же вернулись в первоначальное положение.

– Ну, вот и познакомились, – дружески похлопал друга по плечу пан Петар, – А теперь можете осваивать апартаменты. Таня, – приблизился он ко мне, когда все остальные, подхватив рюкзаки и сумки, с восторженными возгласами направились в дом.

 – Вот ключи от дома. А про регистрацию, которую должны сделать все туристы, прибывающие в нашу страну, вы осведомлены?

– Нет, – искренно удивилась я. – Про это мы ничего не знаем.

– Значит, давайте так. Завтра днем, в районе двух часов, я заеду за вами, чтобы помочь вам с этим вопросом. Будьте готовы. И еще, – пан Петар осёкся. – Таня, у меня к вам будет просьба. Пусть вам это покажется старомодным, но предупредите, пожалуйста, девочек, чтобы не надевали шорты, когда пойдут в кафе к Стефану.

– А что? Побить могут? – испугалась я, мгновенно пожалев о выборе этого места в качестве пункта отдыха.

– Да, ну, что-о-о-о вы, Таня, – прижал пан Петар свою руку к груди в области сердца. – Русских у нас любят. Знаете, как говорят черногорцы: « Нас и русских сто пятьдесят миллионов, а без русских – два грузовика и тележка». Просто у Стефана кроме дочери, сын есть. Он немного странный молодой человек, нелюдимый и с женщинами у него не получается. Когда-то гонками увлекался, попал в аварию.

Серьезную аварию, горел даже. У него шрамы и следы от ожогов остались и на лице и на руках. Вот с тех пор ходит с бородой и всегда в перчатках. Мне так ни разу и не удалось поговорить с ним. Он избегает всех, а на дам по-особому реагирует, злобно, словно в каждой падшую женщину видит. Ну, вы меня поняли.

– Поняла, – кивнула я, – Спасибо, пан Петар. Учтем и «в чужом монастыре устав» менять не будем, – поблагодарила я его.