Дела семейные. Хроники земли Фимбульветер

– Ладно, ладно, иди скорей!

Уже закрывая за собой калитку, Герда вдруг обернулась.

– А Хельга все равно тебя любит!

Любит, не любит, к сердцу прижмет, любит, не любит к фунсу пошлет… Впрочем, это о другом.

Показывая руки раскрытыми пустыми ладонями, я шагнул навстречу страже.

– Спокойного караула! Можно я с вами до ратуши дойду?

– А и иди, – милостиво разрешил капрал Освальд Харп. – Чего дома-то не сидится?

– Да… Я лампу, похоже, в кабинете оставил.

– Так к Герде торопился? Ты, парень, смотри, город нам со своей любовью не сожги.

Патрульные добродушно хохотнули.

Пошли дальше.

Шагают люди по ночным улицам. Не балагурят, не подкалывают друг друга, дела семейные и городские не обсуждают. Для всего этого место и время в караулке, а сейчас от бдительности и сосредоточенности ночного патруля зависят покой города и жизни людей. Ратушный квартал считается безопасным, но то, что было привычным годами, может измениться в один день.

Дошли до ратуши. Я хотел было попрощаться со стражниками, поблагодарить и шмыгнуть в здание, но Освальд Харп меня остановил.

– Подожди-ка, Ларс. Похоже, ты не только лампу забыл.

С улицы было видно, что окно кабинета освещено. А внутри комнаты, за частой решеткой рамы, за тонкой задернутой шторкой корчилась и взбухала, размахивала конечностями черная живая тень.

– Это просто…

– Пойдем вместе посмотрим. Если что, подождем тебя, до дому проводим.

Стражники не любят долго думать и строить догадки.

Уже предчувствуя, что сейчас увидит Освальд, сгорая от стыда, потащился я за капралом.

Был у кочевников лет триста назад вождь по прозванию Атли Хвост Тилла. Отличался особой свирепостью, наглостью и жадность. Орда под его водительством пронеслась почти через всю Фимбульветер, но потом король Ольгейр Храбрый опомнился, и монаршьи войска погнали набежчиков назад по ими же разоренным землям. Хронисты где-то раскопали имя вражеского вождя, хотя, когда речь идет о кочевниках, узнать что-либо вообще невозможно.

По моему кабинету он не просто прошел, а выписывал круги по спирали. Все документы были разбросаны по комнате. Их украшала затейливая вязь чернильных следов и клякс. Некоторые бумаги были разорваны в клочки или художественно ощипаны по краям.