Паутина времени

Выглядел он при этом совершенно довольным и умиротворенным, умирать в ближайшее время явно не собирался.

Ребята, растерянные поведением своего невольного подопечного, осторожно переглянулись, затем неспешно приблизились. Стульев вокруг стола не было, столовых приборов и тарелок тоже не наблюдалось, поэтому есть приходилось весьма варварскими методами, используя разве что те приборы, что были воткнуты в многочисленные салаты, но эта проблема казалась троице наименьшей из всех.

– Ему явно нравится… – наконец, негромко заметил Марк, – И, похоже, это все-таки не отравлено.

– Налетай! – резюмировал Пашка, и первым бросился к столу.

…По прошествии не меньше, чем получаса, путники вместе со своим новым знакомым, наевшись и напившись умопомрачительно вкусной еды, расселись на полу и, кое-как утираясь (салфетки на столе лежали), принялись держать военный совет. Точнее, держали его только Тата и Марк, поскольку немец ничего из их речей не понимал, а Пашка, заявив, что его терзает интеллектуальный голод, отправился изучать книги.

– Переночуем здесь? – девушка неуверенно оглянулась по сторонам, – На полу спать удобнее, чем на лестнице… Хотя условия, конечно, спартанские.

– Ты это Вольфгангу скажи, – вздохнул в ответ ее брат, – Он-то на лестнице валялся… Думаю, да, переночевать стоит здесь. За окном уже явно стемнело, здесь свет есть только благодаря подсвечникам… между прочим, свечи в них горят как-то слишком медленно, тебе так не кажется?

– Наверное, это неправильные свечи, – отозвался от книжных шкафов прислушивающийся к разговору друзей Пашка, – И они делают неправильный огонь.

– Они потрескивают, – недовольно огрызнулся его друг и, вытянув шею, поинтересовался, – Чего там?

Пашка приблизился, широко улыбаясь и помахивая какой-то худосочной книжечкой в старом, измученном временем переплете.

– Я, конечно, не совсем полиглот, – заметил он, устремляя взгляд на обложку и книгу не отдавая, – Но немецкий учебник русского отличить все же способен! Держи, Вольф, – он уверенно сунул учебник в руки мгновенно растерявшемуся немцу, – Может, хоть пару слов выучишь, все легче будет.

Вольфганг, которого в первую очередь удивило неожиданное сокращение его имени из уст русского, и только во вторую – учебник, медленно опустил на него взгляд и, действуя весьма неловко, осторожно открыл первую страницу.