Проклятый граф. Том I. Таинственный замок

Блондин внимательно созерцал рассвет, казалось, совершенно не планируя что-либо отвечать, или же, что тоже могло быть вполне вероятным, взвешивая все за и против. Девушка, в свою очередь, тоже молчала, изучая взглядом лицо хозяина замка. В свете зарождающегося дня молодой человек неожиданно показался ей потрясающе красивым. Таким красивым, что, пожалуй, не будь он настолько замороженным и суровым, она бы задумалась о возможности построения более близких отношений с ним. Хотя, конечно, лед можно растопить…

– На какой срок? – холодно процедил Эрик и неожиданно резко повернулся к собеседнице.

– На какой позволите, – осторожно произнесла девушка и, совершенно не желая сейчас вступать с хозяином замка в полемику по какому бы то ни было поводу, поспешила добавить, – Я вывихнула ногу, и мне немного тяжело ходить…

– Хорошо, – оборвал ее молодой человек и, окончательно отвернувшись от окна, направился к двери, – Можете остаться до тех пор, пока не сможете уйти.

– Спасибо! – девушка, получившая отныне статус официальной гостьи, ощутила как по ее губам сама собой расплывается улыбка, – Спасибо большое, Эрик!

– Не за что, – процедил блондин, останавливаясь возле двери, – У меня есть к вам одна просьба.

Девушка с готовностью приподнялась на кровати.

– С радостью исполню ее, если это, конечно…

– Назовите ваше имя, – не дал договорить ей молодой человек.

– Татьяна. И… я не обижусь, если вы будете звать меня на «ты».

Говоря по правде, произнося последнюю фразу, девушка наивно надеялась на ответное поведение и со стороны своего собеседника. Однако, последний тотчас же не преминул доказать ей, что лелеять надежды подобного рода в его отношении – всего лишь пустая трата времени.

– Рад знакомству, – сухо вымолвил Эрик Стефан де Нормонд и, не задерживаясь более ни на секунду, быстрым шагом покинул комнату Татьяны, не забыв притворить за собой дверь.

***

– Дети мои!

По толпе прошелестел чуть заметный смешок. В самом деле, что за обращение? Этот старик будто выпал из времени и все еще живет где-то в древности, когда старейшие жители деревни называли всех прочих своими детьми.