Проклятый граф. Том V. Ночь Большой луны

***

Роман, сидящий на полу по-турецки, немного подался вперед, изучающе глядя на шахматную доску перед собой. Затем протянул руку и, сжав пальцами фигурку коня, ненадолго задумался, прикидывая наиболее точный ход, чтобы нанести поражение противнику.

Анри, сидящий напротив дяди, тоже по-турецки и тоже на полу, с интересом прищурился, напрягаясь в ожидании решения противника.

Фигурка с тихим стуком опустилась на доску. Роман довольно улыбнулся и, картинно взмахнув рукой, сделал вид, что целится в племянника двумя пальцами.

– Гарде твоему ферзю, малыш! Скоро я разнесу твою оборону в щепки!

– Это мы еще посмотрим! – задиристо отозвался мальчик, сам немного склоняясь над доской. Шахматами он, с подачи, как это ни удивительно, Ричарда, не бывшего большим любителем этой игры, увлекался уже года два как и, к изумлению, пожалуй, всех обитателей замка, нашел себе постоянного и воодушевленного противника в лице дяди Романа.

Шахматные партии нередко затягивались, иногда даже за полночь, что безмерно сердило как Татьяну, так и Эрика, заботящихся о соблюдении режима у сына, но ужасно радовало самого Анри.

Сейчас же, в ожидании возвращения «карательного отряда» как выразился все тот же неугомонный виконт, они вновь решили заняться любимой забавой, и уже несколько часов как самозабвенно резались в «эшек», как называл некогда эту игру Чеслав[7 -

«Проклятый граф. Том III. Тайна баронета»]*.

Звук открывшейся двери со стороны холла заставил обоих игроков отвлечься от доски и, переглянувшись, обратить взгляды туда.

– Старшие вернулись. Судя по веселым голосам и бодрым шагам – с хорошими новостями.

– Я так и не понял, зачем они уезжали, – мальчик чуть вздохнул и, пожав плечами, легко вскочил на ноги, – Мне же можно их встретить, да?

– Можно подумать, Анри, тебе здесь лишний шаг сделать запрещают! – Роман фыркнул, сам поднимаясь на ноги, – Конечно, можно, родители твои, думаю, лишь рады будут.

Вперед он направился все-таки первым. Мыслей о том, что в холле может поджидать неприятный сюрприз, виконт, конечно, даже не допускал, однако, по уже приобретенной привычке защищать племянника, предпочел не изменить себе и на сей раз.

Не удивительно, что в правоте своей он убедился, лишь выйдя в холл.

Улыбка, расцветшая на лице виконта при виде вошедшего первым младшего брата, как-то сразу погасла; лицо помрачнело и ожесточилось.