Проклятый граф. Том IV. Идеально безумный мир

И именно поэтому, когда в закутке за занавесом вдруг раздался хрипловатый, смутно знакомый ему мужской голос, парень едва ли не подпрыгнул, приоткрывая от изумления рот.

– Никто не держит от тебя тайн, друг мой. По крайней мере… больше не держит.

Роман медленно шагнул вперед, озадаченно глядя на спокойно стоящего среди большой клетки мужчину и, пару раз моргнув, попытался сопоставить в своем сознании облик льва и облик человека.

– Твоего кота за гриву… – сорвался с его губ потрясенный шепот, мигом давший понять всем присутствующим, что о шутках своих виконт забывать отнюдь не планировал, просто ожидал наиболее подходящего для них момента.

Винсент тяжело вздохнул. Ему, вспомнившему все, что было в обычном, нормальном мире, вспомнившему все их общее прошлое, подобные шуточки были хорошо знакомы.

– Тактичен, как всегда, – он покачал головой и, неожиданно подойдя к прутьям клетки, протянул юноше сквозь них руку, – Здравствуй, Роман. Давно ли я приветствовал тебя по возвращении из путешествия…

– Погоди-погоди, – молодой человек, абсолютно машинально пожав руку новому знакомому, повернул голову чуть вбок, пристальнее всматриваясь в него, – Погоди… Но я ведь знаю тебя, не так ли? Ты же… тот кот, я помню, да… У Эрика был кот, ручной лев, который потом оказался человеком, его звали… звали… – заметив, что Татьяна собирается подсказать, Роман жестом приказал ей молчать, – Я сам вспомню! Сейчас, вертится, вертится… то ли Мурзик, то ли Барсик… Винсент!

– Бинго! – несостоявшийся Мурзик с хлопком соединил ладони и довольно кивнул, – Ты не безнадежен, мой старый друг, при надлежащем лечении память еще может вернуться к тебе.

– Память, вернуться… – юноша недовольно махнул рукой, окидывая долгим взглядом толстые прутья, – Вы я, смотрю, здесь так мило общаетесь, ну чисто работорговцы с рабом! Нельзя, что ли, котика пустить погулять по палубе? Если там нашлось место песику, думаю, ему тоже тесно не будет… А я бы предпочел продолжить беседу на свежем воздухе.

– Все не так просто, – хранитель памяти, заметив, что Людовик, которому брат подал столь замечательную мысль, уже тянется к замку, жестом остановил его, – Клетка заперта не только замком, но и чем-то еще, чем-то… более сильным, нежели я встречал когда-либо. Боюсь, открыть ее под силу лишь тому, кто меня сюда посадил… Да, кстати.