Проклятый граф. Том IV. Идеально безумный мир

– Винсент… – сорвалось с губ девушки и, забывая об опасности, она бросилась к клетке, вцепляясь руками в прутья, – Винс! Господи, как же я рада тебя видеть!

Лев попятился. Судя по всему, желания вредить излишне ретивой и любопытной гостье, отгрызая ей или руку, или хотя бы несколько пальцев, он не испытывал, да и вообще был явственно обескуражен ее поведением. Со стороны можно было подумать, что хищник напуган внезапно приблизившимся человеческим существом, хотя по логике вещей напугано должно было быть именно это существо.

Татьяна тяжело вздохнула. Узнавания в желтых глазах она не видела и, уже начинающая привыкать к тому, что в этом мире всех резко навестила амнезия, догадывалась, что хранителя памяти сия участь тоже не избежала.

– Винс… Да, понятно, ты не знаешь, кто я, – она потерла лоб и, хватаясь за клетку для устойчивости, прошлась мимо нее, – Но, послушай… Ты не помнишь, но мы с тобой друзья, очень хорошие друзья, почти… да что там, Винсент, мы родственники! Ты – мой родной дядюшка, пусть и через много столетий, но это уже так… не идет в счет.

Лев чуть повернул голову набок, продолжая подозрительно созерцать болтающую о чем-то непонятном для него девушку. Та, заметив этот взгляд, испытала мимолетное желание побиться головой о прутья клетки.

– Когда-то ты примерно так же смотрел на меня, когда я стояла в твоей клетке в подвале Нормонда, – Татьяна набрала побольше воздуха, надеясь вместе с ним набрать в легкие и терпение, – Винсент, этот мир – неправильный мир, он изуродованный, исковерканный, выдуманный Альбертом! В нормальном мире замок не был разрушен, Эрик стал твоим хозяином, а через три столетия пришла я и помогла тебе вернуть ему память! Я знаю, кто ты такой, знаю, что облик льва – не твой настоящий облик, знаю, что ты живешь на этом свете больше тысячи лет, и если ты не прекратишь смотреть на меня, как на идиотку, я не знаю, что я сделаю с тобой! Винсент!

Лев тяжело шагнул вперед, продолжая сверлить девушку мрачным взглядом, шагнул так неотвратимо и грозно, что ей на какое-то мгновение даже стало не по себе.