Проклятый граф. Том IV. Идеально безумный мир

Луи, как раз в этот момент сворачивавший на какую-то неприметную улочку, едва не врезался в угол дома, резко останавливаясь, и медленно повернулся к спутнице. Лицо его меняло выражения, как светофор цвета, не задерживаясь ни на чем конкретном, – от недоверия до потрясения, от злости до радости, выражая в массе своей один большой шок.

– Кто дядя?.. – медленно проговорил молодой человек, сверля собеседницу пристальным взглядом, – Ка… кой дядя?.. Почему дядя?!

– Потому что Ричард, или, точнее, Ренард, был родным братом Аделайн де Нормонд, жены Виктора, – девушка безмятежно улыбнулась, слегка отводя свободную руку в сторону.

– Так что поздравляю, Людовик, ты только что в очередной раз избил родного дядюшку. Впрочем, дядя он не только тебе, но и Роману, и Эрику… кстати, – кое-что вспомнив, Татьяна несколько встрепенулась, – Когда я упала в пропасть и оказалась в этом мире… – продолжить у нее не получилось.

Луи, вне всякого сомнения, сраженный наповал известием о дядюшке, которого и в самом деле несколько раз едва не отправлял на больничную койку, самым некультурным образом закрыл ей рот рукой.

– Помолчи, – коротко велел он, хмуря красивые брови, – Дай мне в полной мере насладиться своим шоком. Потом можешь шокировать меня еще раз, но уже немного позже… Я не могу поверить, – он медленно убрал руку, позволяя девушке вновь говорить и недоверчиво всмотрелся в нее, – Как Ричард может быть братом жены Виктора?? Он, конечно, дядя взрослый, но ведь не до такой же степени! Виктор жил еще в шестом веке, как…

– Ричард тоже, – Татьяна тяжело вздохнула, сознавая необходимость поведать своему неожиданному союзнику обо всех перипетиях сегодняшнего утра и, поежившись от налетающей вечерней прохлады, устало начала рассказ, – Ричард, носящий тогда имя Ренард, родился и жил в шестом веке, во времена Виктора.

Луи потряс головой и, взъерошив свободной рукой собственную шевелюру, решительно остановил собеседницу.

– Так. В нашем распоряжении сейчас имеется все время этого мира до тех самых пор, пока Альберт не сообразит, что здесь, кроме его неучтивого племянника, имеется еще и не менее неучтивая дочурка.