Проклятый граф. Том IV. Идеально безумный мир

Здесь нет Нормонда, который никак не может быть разрушен, просто потому, что не может, потому что он крепкий, большой замок, и он существовал еще утром! Здесь был убит Анри, а жена его и дети изгнаны из этих мест после разрушения замка. Здесь Ричард – лорд, опасный человек, состоящий на службе у своего злейшего врага! Здесь воспрещается жить в замках, здесь запрещено бродяжничество, здесь есть мастер Альберт, которого называют повелителем и… создателем.

Татьяна вздрогнула и вскинула голову, ошарашенно созерцая шаткий потолок над собой.

Создатель, он создатель этого мира! Это другой, не ее, это чужой мир, мир ее отца, мир созданный им в соответствии с какими-то извращенными фантазиями!

И она, помнящая о существовании другого, нормального мира, вероятно, оказалась незапланированной гостьей в нем.

И что же теперь делать? Как исправить все, что натворил отец, как найти друзей и родственников? Ах, был бы хоть след какой, чтобы мог привести ее к ним…

Она продолжала водить пальцами по полу.

Шершавые доски легонько цепляли нежную кожу, так и норовя оставить на память о себе занозу, пол поскрипывал в такт трусце лошади, что-то по нему шуршало, перекатывалось и наконец, совершенно неожиданно, коснулось ее пальцев.

Девушка нахмурилась и, машинально поймав неизвестный предмет, чуть приподняла его, дабы рассмотреть.

Андре, пока не обращающий на нее внимания, был всецело занять тем, чтобы уговорить свою лошадку провезти возок по не слишком широкому мостку через какую-то речушку, и Татьяна временно оказалась предоставлена сама себе.

Она чуть-чуть подалась вперед, ближе к свету и, подняв неизвестный предмет еще выше, наконец получила возможность его разглядеть.

Пальцы мигом похолодели, губы задрожали. Все тело как будто оцепенело, она не могла шевельнуться, и только продолжала, приоткрыв рот, смотреть и смотреть на то, что сжимала в руке.

Это был перстень. Тяжелый, массивный мужской перстень, увенчанный редкой красоты опалом, по поверхности которого как будто плыли облака.

Не веря себе, опасаясь поверить, не понимая, радость или печаль сулит ей неожиданная находка, Татьяна осторожно повернула кольцо и, заглянув внутрь него, с холодеющим сердцем прочла тонкую надпись, гравировку: «Semel hic sol lucebunt[1 -

«Однажды здесь засияет солнце» (прим. автора)]*».

Ошибки быть не могло. Она слишком хорошо знала этот перстень, слишком пристально изучала его в свое время, чтобы допустить ее возможность.