Проклятый граф. Гарде и шах. Том VI

– Дэйв? – он нахмурился, осторожно касаясь ладонью лба несчастного, – У него опять поднимается температура… не знаю, что дал ему отец, но, боюсь, впрок хранителям памяти это не идет.

– А где твой отец? – художник, не слишком довольный вынужденным перерывом, опустил кисть, окидывая больного обеспокоенным взглядом, – Может, ему стоило бы самому следить за состоянием Дэйва, не сваливать все это на нас? В конце концов, маг тут он, а мы лишь скромные подмастерья.

– Папа отдыхает, – капитан, продолжая держать ладонь на лбу своего пациента, покачал головой, – Он все-таки тоже человек, нуждается во сне и покое.

Знакомый веселый голос, раздавшийся от дверей, перебил его, заставляя удивленно обернуться. Художник, изумленный не меньше, поворачиваясь сам, едва не мазнул кистью по портрету, чудом не испортив его.

– Свой возраст дяденька Тьери постоянно меняет, так что это не оправдание, – Роман, заглянув в комнату, широко улыбнулся и, бросив взгляд на раненного Дэйва, демонстративно понизил голос, – Как тут наш умирающий? Еще не совсем умер, я надеюсь? Не хотелось бы сильно огорчать дядю Рика, он у нас товарищ нервный…

– С возвращением, – доктор, он же капитан, широко улыбнулся и, убрав руку со лба больного, шагнул к приятелю, окидывая его испытующим взглядом, – Какие новости?

– Самая главная новость в том, что вы проворонили Вика, – виконт, скрестив руки на груди, чуть приподнял брови, – Ну? Я ожидаю признания в грехах, готов даже попросить суд о помиловании и замене пожизненного срока на смертную казнь.

– Очень милосердно, – художник тяжело вздохнул и, присев на ближайший к нему стул, недовольно взмахнул кистью, – Да! Мы проворонили Виктора, причем я лично даже не услышал, как он удрал. Слышал Чарли… и, кажется, Анри.

– Я слышал, как хлопнуло окно, – поправил капитан Чарли и, тяжело вздохнув, мимолетно оглянулся на Дэйва, – Да и то… Влад отправился смотреть, что произошло, не сразу – у нас были другие заботы.

– Ну… – Роман, не слишком желающий сознаваться в провале операции, вытянул губы трубочкой, напряженно размышляя, как бы объяснить все более мягко и, наконец, обреченно кивнул, – Конечно, нет.