Проклятый граф. Том III. Тайна баронета

Говорил мужчина спокойно, мягко, улыбался практически ласково, однако во всем его облике ощущалась какая-то сила, огромная и мощная, непоколебимая уверенность в себе и помноженная на все это скрытая угроза.

Паук легко взбежал на сильное плечо и, почти сливаясь с тканью белоснежной рубашки, замер, приблизившись к уху. До слуха мужчины донесся тихий, едва различимый шепот, который он так привык улавливать, что делал это уже совершенно не напрягаясь.

– Значит, он вернулся… – в раздумье проговорил он, по-прежнему не сводя пристального взора с замка, – Что же, этого следовало ожидать.

Рано или поздно он должен был бы вернуться в замок, здесь его дом… Значит, вскоре… что? – он немного склонил голову к плечу, сужая глаза. Информация, лившаяся ему в ухо, оказалась довольно неожиданной, однако, удовольствие мужчине доставила куда как большее. Глаза его блеснули, улыбка на долю секунды стала шире.

– Наследство Анри… – прошептал он и, неожиданно весело хмыкнув, ухмыльнулся, кивая не то собеседнику, не то собственным мыслям, – Значит, сейчас.

Слова эти сопроводил уверенный шаг. Мужчина, облаченный в весьма приметную, яркую белую рубашку и не менее яркие светлые джинсы с вытертыми коленями, светлой полосой выделяясь среди темного леса, но, тем не менее, стараясь быть несколько более неприметным, неспешной и расслабленной походкой двинулся вдоль подножия холма, постепенно поднимаясь на него, так, чтобы не быть увиденным по случайности из окон гостиной. Если бы это произошло слишком рано, планы его оказались бы нарушены самым, что ни на есть, грубейшим образом и допустить этого было нельзя.

– Как вы полагаете, господин маркиз… – продолжал он, между тем, негромко переговариваться с сидящим у него на плече пауком, – Будет ли мой сюрприз удачным? Полагаю, семья должна была бы уже соскучиться по мне.

Негромкий шепот вновь коснулся его ушей, и мужчина тихо, бархатно рассмеялся.

– Да, в этом нет сомнений… Людовик однажды сказал мне, что все они не более, чем дети и с моей стороны, пожалуй, не совсем честно обходиться с ними так… жестко, – он поморщился.

Чувствовалось, что слова Людовика отклика в его душе не находят.

– Вот именно. Я сказал ему практически тоже самое, только иными словами – если они дети, их необходимо воспитать и сносить столь вопиющую грубость безмолвно я не намерен, – густые брови его сдвинулись, лицо помрачнело и, подняв правую руку, он легко коснулся длинными пальцами того плеча, на котором восседал паук.