По следам Гиены

Он обильно смочил тряпку перекисью и опять зажал рану, абсолютно не обращая внимания на легкое пощипывание в ней – в свете основной боли оно было совершенно не заметно.

Он уже не был тем Арчибальдом Молле, что некогда лежал, прикованный к постели, получив шесть жалких царапин, изображая из себя жертву чьего-то произвола, нет, – теперь он был Арчибальдом Молле, беглым преступником, плюющим на собственное состояние здоровья, довольно равнодушно относящимся к ранам, да и вообще, куда как более опасным, чем прежде.

Кровь перестала, и Альфа с большим облегчением, кое-как действуя одной рукой, перевязал рану, стараясь затягивать бинт как можно сильнее.

Бегло осмотрел рану на ноге, прощупал. Да, он был прав – пуля застряла внутри, а это значит, что теперь ему предстоит хромать, пока не вытащит ее. Он бы, наверное, вытащил сам, но не хотел терять времени.

«Дальше!» – обжег его мысленный приказ знакомым шипящим голосом, и Арчибальд поморщился. О подселенце он уже успел забыть.

«Дальше мне надо отдохнуть и поесть», – сумрачно отозвался он, – «Человеческому телу требуется топливо».

Мокой умолк, и мужчина продолжил заниматься своими делами. На втором этаже домика, куда он поднимался в поисках аптечки, он заметил платяной шкаф без дверки, а в нем – какую-то одежду, вперемешку мужскую и женскую. Одевать тюремную робу вновь его не тянуло, поэтому он, прихрамывая, отправился снова наверх.

Здесь его ждало некоторое разочарование – штаны оказались ему коротки, а рубахи не сходились на груди: видимо, хозяин этого домика не был столь высок и столь широк в плечах, как влезший сюда преступник.

Он нашел небольшую кухоньку и несколько бутылок с чистой водой. Перерыл, выбрасывая на пол содержимое, шкафчики.

Оглядевшись, он обнаружил чайник и, сделав несколько больших глотков из одной из бутылок, почувствовал себя спокойнее. Что ж, перекусить есть чем, с голоду он не умрет… Это радует.

«А ведь у Доминика Конте сегодня день рождения», – он ухмыльнулся, обращаясь мысленно к своему странному спутнику, к этой тени, решившей подселиться в его тело, – «Хороший я сделал ему подарочек, однако».