Красное зеркало

…Он настиг его у самой двери дома. Бесшумно подошел со спины и легко коснулся плеча, заставляя обреченно вздохнуть и покачать головой.

Франц отпер дверь.

– Заходи, – буркнул он и, совершенно не показывая, да и не испытывая страха, сам вошел первым. Убийца последовал за ним, остановился в прихожей и скрупулезно запер дверь. Потом скрестил руки на груди.

– В городе новая ищейка? – голос его звучал привычно приглушенно, что молодого человека совершенно не удивило. Он оглянулся через плечо, бросил взгляд на знакомый мотоциклетный шлем с затененным стеклом, чтобы скрыть глаза, и усмехнулся.

– А ты уже знаешь. Хорошие же у тебя осведомители.

– Мне не нужны осведомители, – коротко отозвался старый знакомый и, шагнув вперед, оттер комиссара плечом, проходя в комнату и устраиваясь в кресле. Шлем снять он даже не подумал – лицо его оставалось тайной даже для Франца.

– Что ты о нем знаешь?

Варжик пожал плечами и, разувшись, прошел следом за собеседником, присаживаясь на диван.

– Курт Рейнвальд. Лучший из лучших, и ужасно противный человек. Ты не представляешь, как отвратительно было общаться с ним, как он достал меня своими вопросами!

Собеседник закинул ногу на ногу, вольготно располагая руки по подлокотникам.

– Я о нем слышал. Полагаю, завтра он продолжит свои расспросы, будь готов.

Франц склонил голову набок.

– Если сегодня ты никого не убьешь, тем для расспросов у него будет меньше.

Мотоциклист сделал неопределенный, витиеватый жест левой рукой.

– Посмотрим.

Комиссар тяжело вздохнул и, откинувшись на спинку дивана, запрокинул голову, прижимаясь к ней затылком. Он устал, безмерно устал метаться между двух огней, один из которых сегодня усилился, подогретый пламенем Рейнвальда, и с отчаянием сознавал, что прекратить это в ближайшее время не сможет.

– Я даже имени твоего не знаю… – задумчиво вымолвил он, не глядя на собеседника.

– Зови меня Феникс.

Франц хмыкнул – имечко убийца выдумал себе броское, но нельзя было отрицать, что ему оно подходит. Что-то было в нем, что-то такое, что заставляло вспоминать одновременно о пламени и пепле, о свободе небес и о клетке плоти. А уж после того, как он однажды видел его поездку на мотоцикле… Да, парень и вправду летал, как птица.