Король Восточной долины

 – молодой человек провел ладонью по лицу, стряхивая остатки сна и, почесав в затылке, немного взъерошил светлые волосы, – Что ты здесь делаешь? – он нахмурился, начиная испытывать вполне обоснованное беспокойство, – Что-то случилось?

– Можно и так сказать, – голос, так хорошо знакомый хозяину квартиры, прозвучал с какими-то странными, давно забытыми, но некогда очень привычными нотками. Гость сделал небольшой шаг вперед, позволяя свету лучше осветить его и широко, насмешливо улыбнулся.

– Мы, кажется, с тобой это уже проходили.

Это не я, Шон, – улыбка стала коварной, глаза, в не до конца рассеявшемся полумраке кажущиеся темнее, чем обычно, загадочно сверкнули, – Точнее… не тот я, о котором ты думаешь.

Шон замер, немного поворачивая голову вбок, и внимательнее вглядываясь в собеседника. Слова ему были знакомы, знакомы хорошо, однако, поверить в них, ввиду некоторых, относительно недавних, событий, было затруднительно.

Он еще раз окинул пришедшего взглядом с ног до головы, выхватывая все новые и новые детали.

Одет в какое-то тряпье, совершенно нетипичное для человека его ранга и статуса, сам какой-то усталый, потасканный, какой-то… не он. Не тот он, о котором изначально подумал молодой человек.

Он отступил на шаг, медленно проводя ладонью по светлым волосам и неуверенно улыбнулся.

– Но это невозможно, – он чуть повел головой из стороны в сторону, – Совершенно невозможно… Если ты тот, другой, то ты должен быть мертв!

– Мертв? – гость, скривившись, решительно зашел в квартиру и, по-хозяйски захлопнув за собою дверь, скрестил руки на груди, – Любопытно.

Так значит, слухи о моей смерти распространяешь ты?

Слухи! Шон ненадолго примолк, изучающе глядя на собеседника. «Слухи о смерти»! Какие же это слухи, если человек пропал со всех радаров почти на год? Если он, он сам видел своими глазами его смерть! Разве что… не может ли это быть чьей-то глупой шуткой, не может ли быть, что перед ним стоит кто-то другой?

Он рывком подался вперед и, недолго думая, не испытывая ни смущения, ни страха, схватил своего неожиданного гостя за подбородок, заставляя его приподнять голову, подставляя лицо свету.

Сверкнули, отражая последний, изумрудно-зеленые глаза, исполненные снисходительной насмешки. Блондин, чувствуя, как изумление, перемешанное со смутным негодованием, затапливает его, опустил руку и отступил на шаг, продолжая потрясенно смотреть на старого, вернувшегося из небытия, знакомого.