Чернокнижник. Корона мертвого короля

– Что толку говорить с ним! – другой страж, более молодой, чем его товарищ, красноречиво закатил глаза и поправил шлем, – В этой дыре вечно толпится всякий сброд, вряд ли он может вычленить из них кого-то одного! Да и, в конце концов, Барт, что нам за дело до того охотника? Поймает чернокнижника – так нам дышать легче станет, не понимаю, почему князь…

– Замолчи, Дэмпер! – Барт резко повернулся к товарищу; глаза его гневно сверкнули, – Язык твой как помело, прекрати трепать о делах князя налево и направо! Охотник послан министрами Тревора, которые уже не имеют никакой власти, но продолжают лезть в дела княжеств, он должен быть схвачен! Мы никому не позволим хозяйничать на нашей территории, пусть своих чернокнижников ловят, а с нашим сами разберемся! Эй, хозяин! Кто этот человек? – страж, не оборачиваясь, вытянул руку, указывая точно на темную фигуру в соломенной шляпе в дальнем углу.

Хозяин, который, в общем и целом, никогда личностью посетителей особенно не интересовался, сжался за стойкой и затрепетал, силясь сообразить, какой ответ будет наиболее честным и правильным.

– Эт… это, господин… менестрель, бродяга, он играет на волшебной палочке с дырками…

– Флейта, это называется флейта, – Дэмпер неодобрительно покачал головой, присматриваясь к менестрелю. Что-то в его фигуре определенно внушало подозрения, но что именно – понять пока было сложно.

– Мирко… – страж повернулся к еще одному своему товарищу, – Сделай милость, проверь-ка менестреля. Что-то не нравится он мне… Да и чернокнижник, говорят, под менестреля косить любит.

Барт нахмурился. Вольности подчиненных ему никогда не нравились.

– А кто это тебя поставил главным, Дэмпер, а? Мое дело приказы отдавать, твое – слушать и выполнять! Мирко… Эй, куда? Стой, черт!

Менестрель, от которого разговоры стражей секретом отнюдь не были (в конечном итоге, они и не пытались понижать голос, и их спор слышала, наверное, вся харчевня), неожиданно поднялся на ноги и, бросив на столик пару золотых монет, спокойно зашагал на выход.

Мирко, столь настойчиво посылаемый своими товарищами на его поимку, спешно бросился вперед.

– Стой, бард! Разговор есть!

Незнакомец остановился, медленно поворачиваясь. Блеснули из-под полей шляпы темные глаза. Нижнюю часть лица разглядеть было затруднительно – менестрель поднял воротник, скрывая его.

– Вы обращаетесь ко мне?

Голос у него был низкий, густой и хорошо поставленный: чувствовалось, что человек привык петь и делает это нередко.