Боги поневоле. Наследие Зевса

Мне казалось, что чьи-то пальцы ощупывают запястье… Ну, а потом меня как будто что-то вытолкнуло на поверхность. Ударило пару раз волнами, а потом и швырнуло на пристань… Выводы делай сам, я не знаю, что думать.

Пол нахмурился, в раздумье покусывая губу. Сообщенная ему информация была действительно странной, можно даже сказать – загадочной, и, собственно, что думать, он не знал и сам. С одной стороны, вывод о психической неполноценности гостя напрашивался как-то сам собой, но с другой – психом парень не выглядел.

– Ну, какой я могу сделать вывод… – вымолвил он после недолгого молчания, – Конечно, все это может быть списано на совпадение – скажем, из корабля тебя выкинуло в момент сильного крена судна, руку оцарапало все-таки, когда миновал пробоину, а от соленой воды рану защипало, вот ты и пришел в себя… Но что-то тут не вяжется, – он задумчиво потер подбородок, – И, если все действительно было так, как ты говоришь, то ты прав – это очень странно.

– Да, но кто? – Марк недовольно взмахнул раненой рукой, – Ни у медузы, ни у воды когтей быть не может, согласись. Да и вообще, что это за непостоянная такая живность? То топит, то…

Пол внезапно поднялся на ноги и прошелся по комнате, заставляя собеседника, умолкнув, непонимающе воззриться на него.

– Ты чего?

– Да так… – мужчина еще раз куснул себя за губу и, остановившись напротив собеседника, внимательно взглянул на него, – А что, если оно пыталось не спасти тебя, а погубить? Только уже не само… – и, видя недоумение собеседника, он мрачновато закончил, – А моими руками.

– Твоими? – парень, фыркнув, закинул руку за голову, сжимая завитушки верхней части спинки кресла, – Ты не похож на палача.

– Внешне может быть, – совсем помрачнел его собеседник, – Однако, я слышал… Обо мне идет дурная слава как о тиране, палаче и мучителе… Возможно, до этого тоже доходили подобные слухи, поэтому оно и отправило тебя ко мне? Должно быть, ему не было известно, что я не люблю казнить без разбора, что мне нравятся твои статьи и что мне нужен друг.

Марк, за время небольшой речи султана успевший сильно посерьезнеть, хмуро глянул на него.