Витаминка

Игнат попытался заглянуть в её записи, но она перевернула тетрадь обложкой вверх и весело упрекнула:

– Третье правило, Игнат Савельевич.

Игнат наклонился ниже и упёрся локтями в спинку дивана

– Мне всё равно, что ты там строчишь, просто давно не видел, чтобы кто-то так много писал обычной ручкой. Что там такое секретное ты не доверяешь компьютеру?

Тая откинула голову на подушку и встретилась взглядом с Игнатом. Он улыбался и нарочно бесстыдно смотрел на её губы, но она не поддалась на провокацию, не отвела глаз.

– Чаю хотите?

Игнат весело рассмеялся и отклонился.

– Хочу.

– Вот идите и пейте.

Кошка, в отличие от Таи, не пыталась устоять перед обаянием Игната и бродила за ним по пятам, выла диким голосом и тёрлась о ноги.

Когда Игнат был в ванной, Тая быстро переоделась в пижаму и застелила диван. Укутавшись в лёгкое покрывало, она сделала вид, что заснула. Он вернулся в комнату полураздетый, в пижамных штанах, Тая рассматривала его сквозь ресницы, пытаясь понять, что в нём так нравится женщинам? Почему они соглашаются на унизительные одноразовые отношения?

Игнат двигался плавно, как кот, в движениях чувствовалась спокойная уверенность, мышцы красиво перекатывались под загорелой кожей, длинные, чётко очерченные.

Теперь, увидев тренажёры, Тая поняла, что дело тут не только в генотипе, но и в регулярных тренировках. Но разве внешность настолько важна? По опыту купидонской работы Тая знала, что не настолько. Есть вещи и важнее. Как часто она сама замечала, что красивые с первого взгляда люди с мерзким характером очень быстро перестают казаться даже симпатичными.

Игнат погасил свет, и Тая услышала, как под его весом скрипнула кровать. Через секунду в темноте прозвучал голос:

– Спокойной ночи, Витаминка.

Но Тая не ответила, она же якобы спала, а вот кошка завыла, решив, что он обращается к ней. Через комнату полетела подушка.

– Дядя Петя, заткнись!

Тая не выдержала и прыснула от смеха, Игнат тут же уверенно заключил:

– Я так и знал, что ты не спишь.

Когда ты за мной наблюдала, у тебя щёки покраснели.

– Много вы о себе мните, Игнат Савельевич, я давно разучилась смущаться. – Тая повернулась к нему спиной, лицо все-таки горело.

– Ну, тогда не вижу смысла менять свои привычки и буду после душа ходить только в трусах.

– Ради бога, хоть нагишом. Но Дядя Петя может вам что-нибудь отгрызть.

Темноту разорвал раскатистый смех Игната:

– Звучит угрожающе.