Витаминка

Игнат растерялся. Когда Тая озвучила его ситуацию, оказалось, что это на самом деле выглядит некрасиво, как классическая история для психолога. А ещё сердило, что Тая правильно домыслила даже то, что он утаил.

Он резко поднялся и навис над диваном.

– Что ты вообще знаешь о том, что нормально, а что нет? Кто тебе дал право решать?

Тая не испугалась его агрессии и тоже встала. Чтобы выровнять взгляды, ей пришлось запрокинуть голову.

– Если ты считаешь, что это нормально, почему сейчас так стыдно?

Они замерли напротив друг друга, скрестившись взглядами.

Игнат смотрел в карие сверкающие негодованием глаза и чувствовал, что гнев отступает, сменяясь неловкостью и смущением. В глубине души он был согласен с Таей.

– А если я её люблю? – он устало опустился на диван.

Тая села рядом и с опаской коснулась пальцами его сжатого кулака.

– Если это любовь, то я тебе помогу.

– Как же? – недоверчивая ухмылка скривила его губы.

– Всем, чем смогу. Как сегодня, например. Попробую вызвать в Евгении ревность.

– Будешь изображать мою девушку, Витаминка? – произнёс Игнат с наигранной весёлостью.

– Иногда, когда будет в этом необходимость.

Игнат расслабил кулак и, немного подумав, сжал узкую ладонь Таи.

– Хорошо. Будешь моей девушкой по вызову, – намеренно съехидничал он.

Тая брезгливо скривилась.

– Только не говори так. И ещё давай обсудим правила этого спектакля.

Игнат встал, нашёл на столе салфетку, взял ручку и приготовился писать.

– Первое правило… – он приостановился, давая Тае возможность самой его озвучить.

– Мы не будем целоваться в губы.

– Так не пойдёт, – возразил Игнат, – можно без языка, просто скромный поцелуй в качестве приветствия или прощания. Естественно, только при наличии зрителей в виде членов моей семьи.

Тая нехотя кивнула.

– Ладно. Ещё мы не будем спать в одной кровати.

– Хорошо, – Игнат записал это правило и добавил своё: – На работе всё будет по-прежнему, никто не должен знать об этом притворстве. Отец всё равно в «Стекляшке» давно не появляется.

Тая задумалась. Неприятно было признаваться самой себе, что требование секретности её обидело. Будто Игнату стыдно показать её в качестве своей девушки.