Сандалики

– Бесовщина какая-то. С этим лучше не играть.

Мария слегка сощурилась, покосившись на Лёлю.

– Как в шестом классе, помнишь?

– Помню, – протянула Лёля, ныряя в воспоминания. – Ты тогда сказала, что видела в отражении Германа.

– Я его и видела, – сказала она почти обиженно. – Причём взрослого, а не школьника. Узнала по глазам и улыбке.

Лёля заёрзала на стуле, не зная, как реагировать на слова подруги. С Марией она не обсуждала необычную дружбу с Германом. Обеим от этого становилось неловко.

Мария резко обернулась, едва не смахнув со стола тарелку Лёли.

– Где этот чёртов латте?

Словно почувствовав её гневный напор, к столику торопливо подошла официантка. Она осторожно поставила на стол высокую чашку с белой пенкой и улыбнулась.

Маша отклонилась назад и холодно поинтересовалась.

– Почему так долго? За кофе пришлось в Бразилию ехать? Принесите стакан воды и книгу жалоб и предложений.

Официантка не сразу сообразила, что это не совсем заказ.

– Да, конечно.

– Надеюсь, я дождусь её в этом веке?

Девочка в форменном фартуке растерялась, не зная, как реагировать на неожиданную агрессию. Попятилась, споткнулась и только потом развернулась и торопливо пошла к барной стойке.

Лёля залилась краской, но не озвучила заготовленную реплику. Слова никак не складывались в нравоучительный сдержанный совет, казались легковесными и неубедительными.

– Нам пора.

Лёля поспешно вскочила и сделала пару шагов по направлению к выходу, но потом развернулась и тихо неуверенно сказала:

– Маш, нельзя же так.

Мария растерялась всего на мгновенье, затем спокойно и немного грустно улыбнулась.

– Эх, можно. Только так и можно. Homo homini lupus est[5 - Человек человеку волк.

Лёля не ответила на это пессимистичное утверждение и догнала Иру.

Пересекая широкий холл, подруга раздраженно пыхтела, но молчала. Только оказавшись в салоне, круто развернулась к Лёле и недоумённо спросила:

– Не могу понять, почему вы дружите? У вас же нет ничего общего. Вы такие разные.

Лёля задумчиво усмехнулась.

– Есть. Нас объединяет любовь к Герману. Маша когда-то его любила.