Хамелеон и бабочка

Он вырос среди пышно цветущих предрассудков и сроднился с ними, как большинство свыкается с ежедневными ритуалами в виде чашки кофе или утренней зарядки.

Задержаться на этой мысли Максим не успел, дверь открылась, в комнату вошла Наташа. Точнее, вошла её грудь, Наташа появилась чуть позже.

– Максим Леонидович, какая красота, можно я сфоткаю?

Она достала телефон и приблизилась к столу. Мороженое подтаяло, но ещё держало форму.

– Леонидович? Наташ, ты чё? Фоткай, потом и съесть можешь.

Наташа намеренно выпятила грудь, блузка натянулась, пуговицы грозились вылететь из петель, а ткань – треснуть.

– Я, между прочим, на диету села.

Максим услужливо опустил взгляд. Оценил бюст и широко улыбнулся.

– Натали, какая диета? Такую красоту нужно холить и лелеять, а не истязать. Чтобы я про диеты от тебя больше не слышал. И вообще, кондитерская не место для этого слова, считай, это наш собственный «Волан-де-Морт», нельзя его тут произносить.

Наташа сфотографировала штрудель с разных сторон и подмигнула Максиму.

– Что бы ты без меня делал? Я тебе рекламу обеспечиваю и приток клиентов.

Максим вытер руки и слегка приобнял Наташу.

– За премией к Валерии, она хозяйка моего кошелька. От себя же могу только поцелуй выписать.

Он, конечно, лукавил. Валерия Юзефовна была бухгалтером кондитерской и, как и все сотрудницы, прошла через стадию влюблённости в Максима. Достигла возраста, когда уже поздно носить пластиковую бижутерию, а бусы из янтаря – ещё рано. К Максиму она испытывала смешанные чувства: материнские, сестринские и просто женские.

Сотрудниц Максим баловал, иногда флиртовал. Они отвечали ему взаимностью, хоть и старались держать дистанцию, называя по имени-отчеству. Друзья Максима, посмеиваясь, именовали его кондитерскую «гаремом», но втайне завидовали цветнику и нарочно приходили сюда за кофе и булочкой.

Максим подхватил открытку, засунул в задний карман джинсов и изобразил воздушный поцелуй. С Наташей его в прошлом связывали отношения, оттого и позволялось ей больше, чем остальным. Расстались они без ссор и обид, сохранив в общении пикантные шутки и прилюдные объятия. Только дурак откажется от возможности прижаться к такой роскошной груди.