Кисло-сладкое

Эта регулярность не приучила его ни к шприцам, ни к таблеткам. Завидев иголку, он белел до обморока и впадал в истерику. Соня до сих пор помнила, как однажды они вызвали скорую, а потом толпой гонялись за четырехлетним Тимуром по комнатам «дворянской усадьбы». Поймал врач, грубо схватил, перекинул через колено и безжалостно одним махом всадил длинную иголку в низ спины, явно попал не в предназначенную для экзекуции ягодицу, Тимур завизжал, но было уже поздно. Шприц опустел. Соня ревела вместо Тимура, он же был напуган до икоты.

Учился Тимур с удовольствием и даже с каким-то остервенением. После плохих оценок заболевал не впервые. Четвёрки подкашивали его, делая беззащитным перед коварными вирусами. Страшно было представить, на что способна тройка, а двойка, видимо, приравнивалась к выстрелу в упор. Вот и в этот раз четверка за чтение наизусть послужила толчком к болезни.

За окном притаилась полноценная ночь, все спали, кроме Сони и Тимура. Хотя болел сын часто, она никак не могла привыкнуть к этому страху. А вдруг упустит какую-то жуткую болезнь? Вдруг решит, что обычная простуда, а это окажется что-то смертельное? Каждый раз её трясло, словно в лихорадке, этот страх иссушал, лишал сна и порождал чувство вины. Опять она пропустила начало заболевания, где-то недоглядела и попустительски не заставила надеть шапку.

Уже в пятый раз Тимур рассказывал злополучное стихотворение, планировал завтра пойти в школу и пересдать на пятёрку. Соня обтирала его влажным полотенцем, ждала, когда подействует укол, и терпеливо повторяла:

– Четверка – хорошая оценка и уж точно не стоит твоего здоровья.

– Я могу лучше.

– У тебя все равно выйдет пятёрка в четверти. Одно стихотворение не играет роли.

– Я запнулся и букву «г» назвал «гх». Она это терпеть не может. Даже не дослушала, сразу посадила, хорошо, что не влепила мне пару.

Соня пощупала лоб, приложила ладонь к своему лицу. Кажется, температура начала снижаться.

– Завтра ты все равно не идёшь в школу.

– М-а-ам?

– Т-и-им?

– У меня даже не болит ничего.

– Всего час назад на тебе можно было яичницу жарить и сушить мокрые рукавицы. Спи уже. Я еще немного посижу с тобой.

Тимур протяжно вздохнул.

– Давай завтра посмотрим. Если я буду огурчик, ты меня отпустишь.