Игры скучающих купидонов

У нее первый, у меня третий. У нее попа как у мальчишки, у меня руки – как ее ноги. «Хватит лопать сладкое!» – упрекала закадычная подруга, выдирая из специально поднятого вверх кулака откушенный шоколадный батончик. Правда, для этого Галке приходилось чуть ли не подпрыгивать. Мы с Никитой одного роста. Хорошо хоть не одной комплекции, я все–таки на пару размеров меньше. Но если не «победю–побежу» свою любовь к сладкому, через пяток лет обязательно догоню Горелова, а то и дам ему фору.

– Родная, не кори себя. Ты просто хочешь любви.

– У него кость широкая. И не рыжий, а золотой. А уши… уши у мужчины не главное!

– Что–то я не припомню, чтобы у него в седьмом классе кость была широкая…

– И вообще молчи! Вам, красивым, вечно все не так! Побыла бы в моей черной шкурке. Ноги кривые, волосы редкие…

– Чудесные у тебя волосы, просто ты не даешь им вырасти…

– Вот–вот! Сразу в сторону разговор увела. Про мои ноги ты почему–то так не говоришь! Не утешаешь, что я просто не даю им вырасти.

– Наглая ты, Галка!

– А ты толстая!

– Да, я толстая, – и спорить не буду. Рядом с Галиной любой покажется толстым.

– И коса у тебя тяжелая, поэтому тебе приходится нос задирать.

– Да, но резать не буду. Еще немного помучаюсь.

– И ресницы хоть и длинные, но светлые, туши не напасешься.

– И то верно, экономная ты моя. И губы как вареники, и… что там еще у меня? – все это повторялось из года в год в те самые печальные моменты, когда Галка хотела утвердиться за мой счет.

– И рост как у гардемарина.

– Ну слава богу, хоть на человека стала похожа! А раньше только с каланчой и сравнивали.

Галка уже улыбалась.

– Расскажи, какая я, – потребовала она, опять бросаясь в мои объятия.

– Ты тоненькая, как тростиночка. Твои черты изящны, а коротко стриженные волосы придают им французского шарма. Таких как ты воспевают поэты и рисуют углем художники на Монмартре. Достаточно одной линии, чтобы передать всю хрупкость твоей девичьей фигуры…

– Про таланты не забудь.

– … твои пальчики так сильны, что ты запросто сминаешь ими тонны глины, потом лепишь из нее горшки и тащишь их в квартиру…

Галка подняла голову и посмотрела на меня через сощуренные глаза.

– … одной толстой блондинки, которая не устает радоваться, что у нее такая талантливая подруга, и вся красота достается ей на халяву.

– То–то!

Никита пришел без звонка. Ожидая, когда я соберусь, топтался в коридоре.