Крепкий орешек

– Простите? – произнесла я робко.

– Что тебе не понятно, Орешкина? – Босс встал с кресла и, опираясь обеими ладонями о стол, приблизил своё разгневанное лицо к моему шокированному. – Таких, как ты, я вижу насквозь.

Переработался, наверное, бедолага. Может ему лоб потрогать – температурку проверить? Или сразу санитаров вызвать? С ним явно что-то не так. Возможно, даже клизма понадобится.

– Вы меня, видимо, с кем-то путаете, Александр Павлович, – сделала попытку встать с кресла и отойти от разгневанного начальника на безопасное расстояние.

Кто знает, что он ещё может выкинуть. – Я, пожалуй, пойду.

– Сидеть, я тебя не отпускал, – я даже вздрогнула от громкости и жёсткости его голоса.

Обойдя стол, мужчина приблизился ко мне. Склонившись надо мной, взялся обеими руками за подлокотники моего кресла, тем самым блокировав пути отступления.

Кажется, сейчас будут оюшки.

В черных глазах смешались презрение и раздражение, возможно, даже отвращение к моей скромной персоне.

– Я видел сотню таких как ты, – Босс говорил тихо, глядя с ненавистью мне в глаза.

Каждое его слово было буквально пропитано ядом. – Шаболд, готовых пойти на любые ухищрения, чтобы найти богатого папика. Думаешь, я не понял это, когда ты поскользнулась прямо передо мной на ровном месте, а сейчас пришла в красной блузке, которая еле прикрывает грудь?

Последовала звонкая пощечина. Хотя, очень сильно хотелось разбить ему стеклянный стол его же надменной рожей.

Он явно не ожидал такой моей реакции.

Судя по тому, как раздувались его ноздри, он был готов стереть меня в порошок.

– Не смей так со мной разговаривать, чертов псих.

И, хоть мой голос был тихим и спокойным, внутри я была также зла, как он снаружи. Около минуты мы испепеляли друг друга взглядом, никто не собирался сдаваться.

Мысленно пыталась разбудить своего внутреннего супермэна, чтобы выстрелить испепеляющими лазерами из глаз. Но тщетно.

Босс начал тихо смеяться, на его лице отразилась совсем невесёлая полуулыбка.

Наверное, так смеётся сам Сатана или психически поехавший.

– Я могу и уволить за подобные выходки, Орешкина, – все также нависая надо мной, хищно произнёс он.

– Во-первых, у меня есть имя – Вероника. Во-вторых, мир не вращается вокруг тебя, чтобы потом повращаться на твоем члене. А, в-третьих, я и сама не останусь здесь ни на минуту. Не хватало ещё, чтобы меня считали дешёвой давалкой, коей я не являюсь. Так что, будь добр, отойди в сторону и иди нахрен.