Люся, которая всех бесила

Если «нет» – за продажность. Тебе не важен ответ, тебе важно высказать свое «фи».

И Ветров снова замолчал.

Как и вчера, он проводил ее паровозиком до конторы и поднялся в редакцию, чтобы поторопить Носова с видеозаписями, но того еще не было на месте.

– Неужели больше ни у кого нет доступа к серверам? – угрюмо спросил Ветров.

– Ни у кого, – злорадно подтвердила Люся, что было чистой правдой, – Носов любил, чтобы все вокруг от него зависели.

Оставив Ветрова пугать Машу Волкову и Олега Зорина, она шагнула в комнатку к Синичке, плотно закрыв за собой дверь.

– О! – Редактор, с утра уже изрядно выведенная из душевного равновесия, шефу обрадовалась. – Ставлю тебя в известность, Люсь, что властью, данной мне Розенталем, я издаю указ по редакции. Больше никаких «Вы» с прописной буквы ни в рекламных материалах, ни на баннерах. Если, конечно, кто-то не решит написать личное письмо папе римскому… Во всех остальных случаях это признак дурновкусия.

– Ладно, – легко согласилась Люся – рекламные тексты, присланные заказчиками, она давно не читала, но подозревала, что там по-прежнему ад и ересь.

Синичка задрала бровь повыше, явно потешаясь над Люсиным самоуверенным «нам». Кащи пытались относиться к остальным снисходительно, ну не всем же даны уникальная память и генетические запасы знаний, однако прекрасно понимали свое превосходство.

– Известно, – веско сообщила она, – что это такое сильное воздействие, к которому прибегают только от отчаяния.

– Например?

– Например, лад может стать бесплодным. Или тяжело заболеть. Или психически двинуться. В общем, от этих приворотов больше проблем, чем пользы. Иначе, наверное, жизнь лад была бы сплошным праздником: приворожил кого надо – и наслаждайся результатом. А так трижды подумаешь, прежде…

Хлопнула дверь. В кабинет влетел Носов – глаза горят, шапка набекрень.

– Люсь, – прошептал он, задыхаясь от быстрого подъема по крутой лестнице, – я же нашел!

Глава 9

– Что нашли? – тут же вмешался Ветров, бесцеремонно вторгаясь в кабинет Синички.

Люся закатила глаза. По лицу Носова пробежала рябь, азартное выражение моментально сменилось придурковатым, и он возопил:

– Пуговицу! Любимую пуговицу нашел, Павел Викторович. Три дня искал, а она под стол закатилась.

Ветров ему, разумеется, не поверил, однако решил не давить.