Люся, которая всех бесила

Сам везде накосячил, и сам теперь обиженная печенька. Интересно, как сейчас поживает твоя лада?

– Люся, не лезь в это!

– Ветров, кто тебя просил откровенничать с журналистом? – крикнула она уже из коридора и снова засмеялась. – У меня профессиональная деформация, имей в виду!

Вдогонку ей донеслись ругань и угрозы демонстрации ветровской деформации.

Люся забралась в кровать и уснула крепким сном довольного человека. Всегда приятно знать, что есть те, кто лажает сильнее тебя.

– Люсь, а Люсь?

– М-м?

– А может, ты его совсем заберешь?

– Кого?

– Пашу.

Люся ошалело моргнула и возмутилась:

– Нина Петровна, ну вы совсем уж!

Послышалась мелодия домофона. Кого принесло в такую рань?

– Люсь, курьер! – крикнул Ветров. – Я впустил.

– Ну конечно, – проворчала она, – заходи кто хочешь, убивай кого хочешь.

– Типун тебе на язык, – рассердилась Нина Петровна.

В то же мгновение у Люси тренькнул мобильник. «Это от меня курьер, – сообщал Великий Морж, – не дергайся».

– Ветров, это Китаев прислал! – завопила Люся и повторила высокомерно: – Не дергайся.

Нина Петровна, любившая тишину и покой, страдальчески сморщилась и улизнула на кухню, бурча под нос что-то неласковое.

Люся, подтягивая сползающие пижамные штаны, вышла в коридор. Ветров уже отпустил курьера и теперь недоверчиво рассматривал длинный футляр темного дерева.

– Что это может быть? – спросил озадаченно.

Не так уж и сложно догадаться, между прочим. Если бы его хоть немного интересовала Люся как человек, а не как средство для карьерного роста, Ветров такими тупыми вопросами не задавался бы.

Она вздернула подбородок и плавно открыла футляр. На кремовом атласе лежала новая трость – прежняя так и осталась у экспертов. Матовая гладкая поверхность обожженного ясеня с изящными древесными прожилками и латунный набалдашник с янтарной отделкой. Восхищенная, Люся взяла подарок в руки, с удовольствием отмечая, что он достаточно тяжел, чтобы проломить им кому-то голову, но не настолько, чтобы оттягивать руку.

Ветров молчал. Потом и за завтраком к общему удовольствию не проронил ни слова.

Спросил уже в лифте:

– И не противно тебе спать со стариком?

Люся стояла к нему спиной, разглядывая себя в зеркале: тяжелая, темно-красная, почти коричневая помада, безжалостные стрелки, квадратные очки. «Не подходи, убью». Отличный образ.

– Что ты хочешь услышать? – уточнила она холодно. – Если я скажу «да», ты сможешь меня презирать за неразборчивость.