Люся, которая всех бесила

Процессы запущены, отменить их невозможно, даже если бы Людмила Николаевна решила вообще забрать заявление.

– Да какая это уголовка, – вспылил Баринов, – типичная административка! Мелкое хулиганство.

– Покушение на убийство, Алексей Егорович…

– Да не было там покушения! – заорал Баринов. – Неудачная шутка!

– В любом случае, – холодно продолжил Ветров, – все это уже не в нашей компетенции – вашим сыном занимается ФСБ.

– Да вы обалдели, что ли? – изумился Баринов. – Из-за дихлофоса?

– Угрозы в интернете, экстремизм, проверка причастности к серии убийств на почве видовой ненависти, – скрупулезно перечислил Ветров.

Баринов мигом растерял всю свою заносчивость, растерянно опустился в кресло и, жалобно посмотрев на Люсю, переспросил со страхом:

– Что за бред? Такой хороший мальчик… Решили на него всех собак повесить?

– Давайте поговорим в управлении, – предложил Ветров, – не будем мешать Людмиле Николаевне работать.

Баринов бросил на Люсю полный ненависти взгляд и ядовито выплюнул:

– И угораздило же меня связаться с этой стервой! Это из-за нее все полетело под откос.

Ну почему люди вечно винят ее в своих прегрешениях? Разве Люся заставила Баринова искать любовницу на стороне, а потом разводиться с женой?

В редакции было как всегда оживленно.

Вернувшийся из командировки Носов был готов волосы на себе рвать: пока он занимался расследованием убийства девушки, ставшей нечистью, здесь произошло столько интересного, хоть разорвись! И сын министра, пожирающий сырое мясо, и покушение на шефа, и вообще!

– Ты, Костя, расслабься, – посоветовала ему Люся, – мы по этому поводу землю рыть не будем.

– Ты что? – вскинулся он. – Решила все на тормозах спустить? Да с чего бы это?

– Дождемся официального пресс-релиза, – она добавила металла в голос, и Носов завопил как ошпаренный.

Флегматичный Зорин дождался паузы в его обвинениях – в трусости, подкупе и малодушии, стандартный набор, – и сообщил, тоже возбужденный:

– Наши подписчики прислали видео ДТП – автомобиль едва не наехал на парня на переходе.

– И это мы публиковать не будем! – рявкнула Люся, совершенно выведенная из себя.

Перекинуться на людях – хуже, чем оказаться голой у всех на виду. Как они все этого не понимают?

Журналисты в целом частенько забывали, что по ту сторону объектива находились живые люди, которым может быть плохо, стыдно и страшно.