Ороро

 – Что если она умерла, и никто так и не увидел ее взрослую прическу?! Мы ведь так готовились!

– Уру… ра?

– Да, но это только я так ее называю, тебе нельзя к ней так обращаться! Ее Уруха зовут, а меня Ороро, то есть Орохин, – быстро поправился тэйверенок.

Ингрэм поджал губы, потер щетину и для верности прикусил щеку, чтобы снова не закатиться смехом.

– А тебя как зовут? – спросил Ороро.

Он вдруг подошел совсем близко и посмотрел внимательно, задрав голову. Он был совсем невысоким, чуть выше, чем по пояс.

– Ингрэм.

– Ингрэм, – разочарованно повторил Ороро. – Какое, ээ, интересное имя.

Ингрэм вздохнул, потер лоб.

Эту мелкую проблему следовало как-то решить, по-хорошему – не задумываться и отрубить этой козявке голову прямо здесь, благо не сопротивляется, да и мстить никто не будет. Но что-то внутри воспротивилось этому. Тэйверенок был совсем маленький и симпатичный, с тонкими чертами лица, тонкокостный, с виду легкий, словно сотканный из воздушных паутинок. Крылышки темно-серые, беззащитно-голенькие, как у летучей мыши, аккуратно сложенные за спиной, – ни дать ни взять благочестивая картинка со стены храма в честь великих тэйверов.

Он, казалось, совсем не боялся Ингрэма – неудивительно, впрочем, учитывая, как он раскомандовался в первые же секунды после того, как опомнился. Маленький глупый тэйверенок, привыкший за свою крошечную жизнь, что все другие народы были созданы для того, чтобы прислуживать ему…

– Ладно, идем, – так ничего и не решив, сказал Ингрэм.

 – Я попробую тебе помочь.

– Хорошо.

Ингрэм, качая головой и думая, что крупно об этом пожалеет, пошел вперед, напряженный и готовый ко всякой неожиданности в любой момент.

– Я из той стороны пришел, там нет человеческой деревни. Ты что, живешь в лесу? – удивился Ороро.

– Да. Мой дом в лесу.

Ингрэм не стал упоминать, что «дом» – это слабая тень былого дома. Остались лишь старое жилище, отведенное под летнюю кухню, да несколько сарайчиков – до них не успел добраться пожар в тот роковой день.

Сейчас на месте пепелища должны были вырасти молодые кустарники, жилище – покрыться мхом, паутиной, толстым слоем пыли. Предстояло много работы, но Ингрэм был рад этому и даже отчасти – присутствию тэйверенка.

***

К тому времени, как путники добрались до жилища Ингрэма, солнце опустилось и на небе загорелась Зела. По дороге Ингрэм дал тэйверенку пожевать кровяной колбасы и хлеба, так что ужинать не стали. На ночь расположились кто где.