В сердце Бостона

Я бы сделал ей так хорошо, как никто никогда не делал. Я бы смаковал ее между ног. Я бы не сбавлял обороты, пока бы она не кончила мне на язык, впившись пальцами в мои волосы.

Я бы заставлял ее кончать еще и еще. Всю ночь. До рассвета. Все утро и весь следующий день. Мы бы не насытились друг другом так быстро.

Чувствую, как в брюках затвердел член.

Я гребаный извращенец. Я псих.

Но пульсация такая сильная, что в боксерах становится болезненно тесно. Вся моя злость, гнев и ревность обернулись диким возбуждением.

Да, черт возьми, я ревную! И я чертовски возбудился, наблюдая, как Джейсон соблазняет мою Кендалл.

Да, мою.

Она моя.

Ни Джейсона. Ни Чейза.

Моя.

Каждый нерв воспаляется и превращается в оголенный провод. Моя кожа наэлектризована.

Смотрю, как рот Джейсона посасывает шею Кендалл. Она выгибается под его поцелуи и склоняет голову набок, встречаясь со мной испуганным взглядом.

Мое тело пронизывает тысяча игл. В горле скапливается непробиваемый ком.

Он делает ей больно? Ей неприятно? Она боится его напора?

Но страх, который я успел разглядеть в ее глазах, мигом развеивается. Губы Кендалл дергаются в злорадной улыбке.

Что за черт?

Она отстраняется от Джейсона, переводит на него хитрый взгляд и резко разворачивает его задом к кровати. Теперь они поменялись местами, теперь Джейсон упирается голенями в матрас. Кендалл улыбается и кладет руки на пряжку его ремня.

Нет, она не посмеет.

Стискиваю зубы и кулаки.

Нет, это уже перебор. Кендалл, остановись. Ты заигралась. Хватит!

Но границы Кендалл смыты. Она выбросила из головы слово «хватит». Она расстегивает ремень, а затем и ширинку Джейсона, и толкает его на кровать. Джейсон приземляется поперек матраса и усмехается:

– У-у-у… Какая дикая штучка… – приподнимается на локтях и выпрямляет ноги. – Хочешь поиграть?

– Обожаю игры, – Кендалл бросает на меня беглый косой взгляд и грациозно заползает на Джейсона, прогибая спину.

Она садит задницу сверху на его колени и резко впивается длинными ногтями в грудные мышцы Джея. Тот низко рычит и запрокидывает голову. Кендалл прикусывает губы и царапает торс Джейсона, спускаясь вдоль напряженного пресса к приспущенной линии расстегнутых брюк.

– Ты уже такой твердый, малыш Джей, – мурлычет она. Господи.

– Все для тебя, детка, – жадно облизывается Джейсон, следя за действиями Кендалл.