В сердце Бостона

Лифт не ускоряется, и я бью по панели ладонью. Без толку.

Я так зол, что готов бежать до своего номера. Лететь, телепортироваться, если бы это было возможно.

Да что она себе позволяет?

В кого превратилась моя чистая Кендалл за эти три года?

Бойфренд вдвое старше нее, баловство наркотиками, извращенные игры, провокации, секс с первым встречным в Вегасе. Чего еще я не знаю? Что она делает со своей жизнью? Ловит от этого кайф?

К тому моменту, как вываливаюсь из лифта, довожу себя до белого каления. Я готов спалить к чертовой матери этот гребаный пентхаус люкс.

Если Юджин не может преподать Кендалл урок воспитания, то смогу я. Я не чужой человек в их семье. А ее задница давно напрашивается на хорошую порку.

С меня хватит. Пусть уезжает обратно в Европу и там творит, что вздумается. Подальше от моих глаз. Здесь я не позволю Кендалл рушить свою жизнь.

Добегаю до номера, врываюсь внутрь, запыхавшись, будто пробежал марафон.

Где они, мать твою, делись?

Пытаюсь отдышаться и улавливаю голоса из спальни Джейсона.

С каждым шагом сердце бьется все быстрее. Ладони потеют и сжимаются в кулаки. Пусть они просто разговаривают. Пожалуйста.

– Почему ты все еще в платье, детка? – замираю у стены и заглядываю в проем. Мой пульс учащается.

Они стоят у кровати так, что могу видеть оба профиля. Джейсон медленно наступает и подталкивает Кендалл к матрасу.

Черт бы тебя побрал, Джейсон!

Мне не хватает воздуха. Начинаю задыхаться, когда он касается тонких шлеек ее платья и сбрасывает одну с плеча. Господи.

– Хотела, чтобы я сам тебя раздел? – губы Джейсона опускаются на кожу Кендалл, усыпают ее поцелуями вдоль ключицы к шее. Вижу, как он ласкает ее языком.

Дайте кислорода.

Мать твою!

Отойди от нее! Убери от нее свои руки! Свои губы! Найди другую для своего языка!

Мозг взрывается, но я стою, как загипнотизированный, забыв, как дышать, как говорить, как двигаться.

Я бы хотел быть на его месте. Я мог быть на его месте. Мог целовать ее везде. Мог ласкать жарче, чем он. Мог облизывать, посасывать, кусать каждый дюйм ее гладкой кожи. Мог бы упиваться ее сладкими губами, ее томными стонами, вызванными только мной.

Я бы заставил ее стонать громче.