Темные боги. Книга 1. Сумеречный город

– Снова плохо спала?

Таисия, конечно, сочувствовала сестре, но и тему сменить тоже хотела. Сон всегда трудно давался Брайли. Ей с детства снились яркие сюрреалистичные сны, после которых утром она была совершенно обессилена. Брайли пробовала принимать снотворное, но потом отказалась: от этого зелья у нее язык немел и мысли путались.

– Если не хочешь рассказать, что происходит, не рассказывай, но не веди себя со мной как с непонятливой дурочкой, – сказала Брайли и, ускорив шаг, ушла вперед.

– Подумаешь, какая обидчивая, – пробормотала Таисия и обратилась к Данте: – Мы ведь не можем ей обо всем рассказать? Нельзя ее втягивать и подвергать риску.

Данте медленно провел рукой по волосам, волнистая прядь упала ему на лоб.

– Она сейчас не понимает, но потом поймет.

Данте был бледным, и даже его голос показался Таисии бесцветным, как будто из него ушли все жизненные соки. Взгляд у него был отстраненным, и он явно находился на взводе. Таким дерганым Таисия брата еще никогда не видела.

– Что случилось вчера вечером? – шепотом спросила она.

Данте напрягся, а потом тряхнул головой и коротко ответил:

– Ничего.

– Глядя на тебя, не скажешь.

– Тая, я устал.

Таисия невольно начала злиться. У них с братом имелись секреты от Брайли, но мысль, что Данте может что-то скрывать и от нее тоже, была очень неприятна.

Они шли по кривым улицам. Все мышцы Таисии были напряжены, как натянутые струны дурацких инструментов Анжелики. Даже здесь, в квартале Ноктус, то и дело попадались патрули городских стражников, как будто они рассчитывали обнаружить среди обитателей этих заброшенных домов любителей заниматься оккультизмом.

Король Фердинанд почти ничего не предпринимал для их защиты. Если на то пошло, его молчание поощряло враждебность и агрессию в отношении беженцев.

Прошли мимо высокой и внушительной, построенной из черного камня базилики Никса.

Оказываясь здесь, Таисия всегда мысленно возвращалась в свое детство, когда ее семья еженедельно отдавала дань почтения богу Никсу. В те времена брат и сестры Ластрайдер спорили только о том, кому за ужином достанется последнее пирожное со взбитыми сливками или кто во время молитв зажжет свечу подношений.