Верни мои крылья

Задрал короткую юбку вверх и, скользнув рукой по внутренней стороне бедра, сгрёб трусики и резко рванул, отбрасывая лоскутки в сторону.

– Как же вы достали… Узнаю, кто вас нанял – уничтожу, – продолжая рычать, Демид вдруг замер и, повернув моё лицо, вынудил смотреть в глаза, предупредив вкрадчивым голосом: – Сознайся, пока не поздно.

– Да пошёл ты! – взвизгнула и, замахнувшись, полоснула ногтями по его шее, оставляя кровавые борозды.

– Значит, вот как, – оскалился он и, не замечая сочащейся крови, склонился и закрыл мой рот поцелуем.

Хотя поцелуем это назвать было сложно. Он терзал, кусал, всасывал мои губы, грубо орудовал языком внутри рта, заставляя почти задыхаться. Придавив всем телом к дивану, снова вернулся руками к моей груди и, продолжая мять полушария и больно сжимать, оттягивал соски, утробно рыча.

Истерзав мой рот, спустился жалящими поцелуями по шее, оставляя болезненные засосы. Накрыл ртом сосок и, втянув, прикусил. Охнув, выгнулась и, вцепившись в его волосы пальцами, попыталась оторвать от себя.

– Да ты горячая штучка, – с влажным звуком выпустив мой сосок, пророкотал Демид и, приподнявшись, дёрнул меня на себя.

Развернув, швырнул животом на спинку дивана и, задрав юбку, вклинился коленом между ног, раздвигая их ещё шире. Сгрёб мои волосы в кулак и, оттянув назад, заставил откинуть голову ему на плечо. Машинально выпятила попу, замирая от ужаса.

Прижав меня всем телом, Демид просунул руку между ног и, введя палец в лоно, довольно заурчал.

– Мокрая ведь, чего выебываешься? Накажу и отпущу.

От бессилия заскулила, но, когда он заменил палец горячей упругой головкой члена, задёргалась с новой силой.

– Красивая шлюха, – рыкнул Демид и резким толчком вошёл в меня, вырывая протяжный крик боли.

Закусила губу и, зажмурившись, тихо завыла. Не так я представляла себе свой первый раз.

ТРИ…

Вика

Прижав меня к спинке дивана всем телом, Демид фиксирует мои бёдра руками и начинает вбиваться резко и мощно, рыча мне в шею и обжигая кожу горячим дыханием.

– Расслабься, чего так зажалась, – цедит сквозь зубы и, сжав мои бёдра, продолжает двигаться.

Зажмурившись до белых пятен перед глазами, почти не дышу и, постанывая от дикой рези и жжения, закусываю губу. Чувствую металлический привкус во рту и, уронив голову на руки, до побелевших пальцев сжимающие спинку дивана, тихо плачу.