Незабываемое примирение

– По-моему, это нам на руку. Поэтому сегодня вечером мы поужинаем и не будем пререкаться.

– Я не говорила, что хочу быть рядом с тобой дольше пяти минут. – Она продолжала смущаться от чувств, которые он в ней провоцировал.

– Ага. – Он изящно взмахнул рукой с часами. – Мы не пререкались почти тридцать секунд. – Он поймал ее взгляд. – Я никогда не был твоим врагом, Алиша.

Влечение к нему стало почти осязаемым. Прежде ненависть к нему была ее единственным оружием.

– Еда для меня удовольствие, но я не получу его, если ты будешь рядом со мной, – сказала она.

В глазах Данте появился расчетливый блеск.

– Когда же ты научишься действовать, руководствуясь своими целями, а не эмоциями?

Али вздрогнула.

– Не все такие амбициозные и бессердечные ублюдки, как ты, – произнесла она, а потом решила быть вежливее. – Просто скажи, что у тебя за предложение ко мне.

– Это связано с благотворительным фондом твоей матери. Больше я пока ничего тебе не скажу. Мой шофер заедет за тобой в шесть вечера.

Как бы ей хотелось заявить, что так вульгарно она вырядилась не ради него! Но оба знали правду. Али не забыть вечеринку по случаю своего восемнадцатилетия и двадцативосьмилетия Данте.

– Я считала тебя высокомерным, безжалостным манипулятором, но не подозревала, что ты сноб, – бросила она в ответ.

– Потому что я хочу цивилизованно поужинать там, где ты не будешь швырять в меня вещи.

Он упомянул еще об одной неприятной ночи.

И неприятных воспоминаниях.

– Я только поужинаю с тобой, больше ничего, – сказала она.

– Почему ты так беспокоишься в моем присутствии?

Лицо Али горело от смущения.

– Неправда.

– Нет? Разве не поэтому ты не приезжаешь в свой семейный особняк в Лондоне? Ты избегаешь своей большой семьи и старых друзей. Ты носишься по миру как кочевник.

Али захотелось ответить, что Данте забрал у нее все, что должно было принадлежать ей. Но тогда она бы солгала.

Данте взял только то, что ее отец охотно отдал ему. Данте не разрушил ее семью. Семью разрушил ее отец.

Но, думая о Данте, она мучилась от злости и влечения к нему.

– Этот особняк и сам Лондон давно перестали быть моим домом, – сказала она.

Он опять ласково улыбнулся:

– Приятно слышать, что ты не бегаешь от меня нарочно.