Удержать любой ценой

Его жадные руки крепко обхватили ее за талию, и Амалия буквально впечаталась в его грудь, ощутив всю силу его возбуждения. Оторвавшись от ее губ, чтобы перевести дыхание, Зейн изрек:

– Я был прав! Можешь сколько угодно раздражаться, пыхтеть и фыркать, но ты меня хочешь, и это факт. И выкинь из головы всю эту феминистскую чушь о самоконтроле, правилах приличия и уважении личности. Речь не о моих двойных стандартах. Ты конфликтуешь сама с собой, одновременно вожделея и отвергая меня.

Амалия не испытала бы подобного шока, даже если бы он ее ударил.

С диким воплем она вырвалась из его объятий. Легкие горели, будто она пробежала марафон, в голове звенело.

Амалия с силой провела по горящим губам, пытаясь стереть вкус его поцелуя. Боже мой, у нее в голове не укладывалось, что она только что целовалась с шейхом Халиджа.

От мысли, что ее брат-близнец гниет в тюрьме, пока она развлекается с тем, кто держит его судьбу в своих руках, к ее горлу подступила тошнота.

Как же она допустила, что вместо просьбы о помощи брату готова была отдаться этому альфа-самцу?

– Этот поцелуй оскорбил тебя. Но я не собираюсь извиняться, что сделал то, чего мы оба хотели.

Амалия резко обернулась. Разве могла она винить его в том, что расслабилась в его объятиях, потеряв над собой контроль?

– Я не просто оскорблена, я ненавижу себя.

Он издевательски рассмеялся ей в лицо.

– Потому что получила то, за чем пришла? Или потому, что ты без ума от моего поцелуя?

– Зачем я пришла? – как попугай повторила Амалия.

– Мы оба знаем, что ты совершенно не подходишь на роль жены. Значит, ты пришла, чтобы попытаться соблазнить меня. Не секрет, что я щедр к своим женщинам.

– Хотите сказать, что платите им за секс? – прорычала она.

Шейх посуровел:

– Я не играю в игры, мисс Кристенсен. Мне не нравятся вспышки женской ярости, которую вы пытаетесь здесь демонстрировать.

Вот оно. Настал момент истины. Если она продолжит скрывать правду, Аслам может застрять в тюрьме надолго. И все же Амалия колебалась.

Что-то в его горящем взгляде и жестко сжатых губах свидетельствовало о том, что ему не понравится то, что Амалия собирается сказать.