Удержать любой ценой

Маленькое углубление у основания шеи было таким привлекательным, что он моментально почувствовал вожделение.

Амалия прерывисто дышала, а ее тело застыло от напряжения. Его прикосновение было легким, она могла отстраниться в любой момент. Другая рука Зейна легла на ее талию, прижав чуть крепче.

Его карие глаза утонули в глубоких синих озерах. Возможно, этот ранимый взгляд был хорошо отрепетирован, но он невероятно возбуждал Зейна.

Он жаждал ее поцелуя. Он не мог упустить эту несносную, колючую, но такую привлекательную девушку.

– Я намерен поцеловать вас, Амалия, даже если вы разозлитесь и сочтете меня диким животным.

Она еще сильнее напряглась в его объятиях.

– Я отказываюсь доставить вам это удовольствие. Я была права, считая вас тщеславным и испорченным властью…

Как ни была Амалия возмущена деспотичными идеями шейха и потерей контроля над собой, все померкло, как только губы Зейна коснулись ее губ.

Его вкус и запах практически лишили ее чувств. Все ее существо залила огненная лава страсти, когда он провел дорожку из легких и нежных поцелуев от одного уголка ее рта к другому.

Почувствуй она агрессию или мастерство опытного соблазнителя, немедленно прервала бы поцелуй.

Но шейх был опытным и нежным, нашептывал ласковые слова по-арабски, и Амалия таяла, как кубик льда в шербете в знойный летний день. Он целовал ее так, будто она была его единственным, недавно найденным сокровищем.

Поцелуй мгновенно изменился: вместо легкого бриза он превратился в разрушительный цунами. Его язык жадно исследовал влажные глубины ее рта, дразня и мучая ее. Амалия почувствовала, как увлажнилось ее лоно. Он провоцировал ее, разбудив в ней страстную натуру, о которой она не подозревала.

Он соблазнял не только ее тело, но и разум.

Бесстыдно застонав, она запустила пальцы в его густую шевелюру и тесно прижалась к его широкой груди.

Крупные руки Зейна настойчиво гладили ее плечи и спину, даря невероятные ощущения. Амалия не испытывала раньше ничего подобного и уже не контролировала себя, желая лишь одного – чтобы эта сладкая мука никогда не кончалась.

Ее губы горели, тугие бутоны сосков напряглись так, что грозили прорвать тонкий шелк блузки.