Повелитель магии

– Мальчик проспит двое или трое суток, – сказал экстрасенс, – ни в коем случае нельзя прерывать его сон, тогда он может погибнуть.

– Об этом я позабочусь, – сказал Шельдман, доставая пистолет. – Порог этой палаты не переступит ни одно одушевленное и неодушевленное существо.

– Нет, не вы, но я позабочусь о мальчике, – мягко проговорил Нармер. – Мои методы более гуманны. Я создам защитное энергетическое поле вокруг юноши. А когда он проснется, я помогу Симону. А вы пока идите, отдохните и возьмите с собой этого беднягу, Ирвинга.

– Вы сообщите мне, когда Симон проснется? Я хочу сам отвезти его к себе на виллу.

– Да, я немедленно позвоню вам. Идите же. С моим собратом все будет хорошо.

Глава 11. Новая жизнь начинается

Симон проспал трое суток. Когда он открыл глаза, то увидел рядом с собой Нармера. Симон улыбнулся экстрасенсу и потянулся, боли не было, правда, во всем теле ощущалась слабость. Но она не была неприятна Симону. Нармер осмотрел юношу.

– Ну вот, теперь ты почти в порядке, твое лечение завершится в доме моего лучшего друга, мистера Роберта Шельдмана.

– Я так благодарен вам и мистеру Шельдману, – сказал Симон.

– Это мы тебя должны благодарить, что вошел в нашу жизнь, – проговорил Нармер. – Сплетение жизней и судеб – все предопределено! Сегодня мы помогаем тебе, наступит время, и ты поможешь многим славным людям. Свои первые подвиги ты уже совершил – спас сестру и Роберта Шельдмана, предотвратил авиакатастрофу.

Шельдман приехал сразу же, как только ему позвонил Нармер. Бизнесмен привез юноше одежду: джинсовый костюм темно-синего цвета, элитное нижнее белье, белую футболку из натурального хлопка, белоснежные кроссовки. Шельдман, чтобы компенсировать Бауэру причиненные моральные страдания, позволил осмотреть юношу.

– Это потрясающе! – воскликнул профессор. – Еще несколько дней назад господин Меровинг был в безнадежном состоянии, а теперь чуть ли не танцует! Какие методы вы применили?

– Методы, проверенные временем, – загадочно проговорил Нармер.

Опираясь на руку своего покровителя Роберта Шельдмана, юноша спустился по лестнице. Он шел еще медленно и несколько неуверенно. Растерянность, смущение, воспоминания создавали хаотичную гамму чувств.