Повелитель магии

– Симон, смотри мне в глаза и постарайся попасть в ритм моего дыхания. Ни о чем не думай.

Симон просто впился взглядом в эти холодные спокойные серые глаза. Он уловил ритм дыхания своего внезапного помощника. Боль стала медленно оставлять его. Нармер около 15-ти минут держал так мальчика. Потом отпустил.

– Принесите мне стакан теплого молока и ложку, – попросил Нармер.

Ирвинг бросился исполнять поручение. На экстрасенса и миллиардера смотрели детские молящие глаза мальчика. Нармер и Шельдман видели, что перед ними, хоть очень сильный и мощный, но растерянный одинокий напуганный ребенок.

– Ух, какой же ты большой, – чуть улыбнулся мальчику суровый Нармер. – Просто юный Геракл! Придется дать двойную дозу. Сколько тебе лет?

– Шестнадцать, – сказал Симон.

Юноша чувствовал, что доверяет этому удивительному человеку.

– Такой юный и столько испытаний, – покачал головой экстрасенс. – Правда, чем выше судьба, тем дороже за нее приходится платить. А мы, служители Вселенной, платим самую высокую цену.

Нармер снял одеяло с юноши и занялся осмотром. Шов был красным и воспаленным, он кровоточил. Экстрасенс, не касаясь, несколько раз провел рукой над юношей. Кровотечение прекратилось.

– Ничего, ты скоро поправишься, – сказал Нармер.

Ирвинг принес молоко. Нармер поставил стакан на стол, потом достал из сумки темную маслянистую коричневую плитку, похожую на кусок шоколада. Экстрасенс отломил половину, бросил ее в молоко и ложкой энергично размешал.

Он поднес питье мальчику.

– Пей это, не торопясь. Потом ты уснешь, а когда проснешься, то будешь почти здоров, – строгий Нармер сейчас был ласков и заботлив. – Мистер Шельдман, поддержите и помогите мальчику, – обратился экстрасенс к стоящему рядом Шельдману. – Он напуган и утомлен.

– Конечно, конечно, – Роберт Шельдман приподнял Симона и стал придерживать его. – Все хорошо, Сим. Не волнуйся. Мы – надежные парни.

Сильные руки бизнесмена и участие загадочного, но доброжелательного Нармера совсем успокоили Симона.

Он расслабился и стал медленно пить. Симон ощутил, как все расправляется внутри. Напряжение уходило, оставляя место нечеловеческой усталости. После стольких дней мучений, было непривычно не испытывать боль. Симону захотелось спать. С последним глотком снадобья юноша погрузился в сон. Нармер достал из сумки нефритовую баночку и, открыв ее, смазал шов густой ароматной мазью.