Талисман Цезаря

 – Щечки – персики, прелесть! Ну, иди, дружочек, а то я до вечера буду любоваться тобой. Красивые вещи и люди – моя слабость. Коссуция, доченька, – обратилась она к девочке, которая все это время стояла, низко опустив голову, – спой Юлию песенку, знаешь, ту, про птичек, которую я обожаю.

Дети, поклонившись взрослым, вышли в сад. В сердце Юлия творилось что-то странное: Юпитер и еще непознанные ощущения вели яростную борьбу. Юлий чувствовал, что уже никогда не сможет расстаться с этой девочкой. Юноша остановился под высоким раскидистым деревом.

– Как ты прекрасна! – воскликнул Юлий, невольно любуясь этой юной гостьей. – Ты нимфа, не правда ли?

– Нет, господин, – покраснела девочка.

Длинные белокурые локоны, мелко завитые, струились по спине, доходя до нежных пяток в золотистых сандалиях. Ее глаза были голубые, словно майское небо, а фигурка – такой тонкой, что казалось, даже самый легкий ветерок переломит девочку, будто тростинку.

– Боги дали мне милость, нимфу речную явив.

– Как красиво, – прошептала Коссуция. – Кто сложил эти дивные стихи?

– Я, – сказал Юлий, – твой божественный облик породил в моем сердце эти строки. Ты подобна Прозерпине.

Девочка подняла голову. Она была взволнованна и напугана.

– Что ты, что ты! – воскликнула Коссуция. – Можно ли меня, смертную, сравнивать с великой богиней?

– Можно, потому что – это правда! – твердо проговорил Юлий.

– Ты должен уехать? – снова испугалась девочка. – Тебя зовут дела?

– Да, я иду служить в храм. Я буду жрецом Юпитера.

– Я тоже собираюсь стать жрицей, – улыбнулась Коссуция, ее личико порозовело, но не от смущения, а от радости. – Я хочу служить Весте.

Теперь напугался Юлий.

– Весте? – ужаснулся он. – Но тогда ты не сможешь выйти замуж.

– Ну и что, – улыбнулась Коссуция, – зато я буду с моей богиней. А что может быть лучше?

– Да, служить своему богу – высшее счастье, – кивнул Юлий. – И все же, я не хотел бы разлучаться с тобой. Благодатный Юпитер, к счастью, позволяет своим жрецам вступать в брак. Скажи, ты хотела бы стать моей женой? – мальчик взял девочку за руку, рука Юлия дрожала.

– Я не знаю, – тихо проговорила Коссуция.