Чернокнижник

Симон, как и ожидал, нашел друга в лаборатории. Ксанф, окутанный таинственными парами, колдовал над тиглями и ретортами.

– Вижу, верховный жрец Сенкер в своей стихии, – с улыбкой проговорил Симон.

– А, Сим, рад тебя видеть! – Ксанф разогнал дымы и подошел к Симону.

Экстрасенсы тепло обнялись.

– Как ты здесь? – спросил Симон.

– Отлично! Как в раю!

– Искренне рад за тебя! Тебе очень идет эта одежда! – Симон любовался строгим и таинственным одеянием жреца.

– Я тоже так думаю. Как увидел, словно что-то потянуло одеться в нее.

– Ты нашел себя, Ксанф.

– Не могу этого не признать. Я, вроде, здесь настоящий. Как у тебя здоровье? – Ксанф внимательно смотрел на Симона.

– Я в полном порядке. Пью твои отвары, что ты мне назначил. Желудок не беспокоит.

– Тогда все отлично. Пошли ко мне. Я осмотрю тебя, поговорим, посмотришь, как я устроился здесь.

В лабораторию заглянул Нармер.

– О, Симон, ты здесь! Мне доложили, что ты прибыл в Братство. Здравствуй! А мистер Шельдман с тобой? – спросил глава иерофантов.

– Здравствуйте, мистер Нармер. – сказал Симон. – Нет, мистер Шельдман приедет чуть позже. Он отдыхает.

– Понимаю, принять в себя такой поток экстрасенсорных сил – тяжкое испытание для обычного человеческого организма, – засмеялся Нармер. – Но, к счастью, это приключение уже позади. Ну, не буду вам мешать, молодые люди! Сим, передавай от меня привет мистеру Шельдману.

– Спасибо! Обязательно! – сказал Симон. – Мистер Шельдман шлет вам поклон.

– Мистер Шельдман всегда желанный гость в Братстве. Брат Ксанф, удачного дня!

– Вам тоже, мистер Нармер, – отозвался Ксанф.

Глава иерофантов ушел. Ксанф потушил огонь под жаровнями, Симон помог другу все прибрать. Экстрасенсы вышли из лаборатории, Ксанф бережно закрыл дверь на бронзовый ключ. Ксанф повел Симона в свою квартиру, подаренную Братством. Ксанф усадил Симона в кресло, обитое добротным темно-зеленым бархатом.

– Подожди немного, сейчас умоюсь и переоденусь, а потом чайку попьем, – сказал Ксанф.

Ксанф скрылся в ванной комнате.

В квартире было уютно, бархатные густые шторы создавали загадочную атмосферу, пушистый мягкий ковер поглощал все звуки, неяркие пейзажи на стенах умиротворяли и вносили уверенность и покой.

Минут через десять Ксанф вернулся, он был в монашеском балахоне коричневого цвета.

– Нашел тут, в шкафчике, – сказал Ксаверий. – В черном я работаю, а это – моя домашняя одежда.