Мой любимый вожатый

Откуда она знает?!

– Там не было буйков, Яна, – продолжала сокрушаться Надежда Викторовна, пока я глупо хлопала ресницами. – А если бы с тобой что-то случилось? Простым выговором бы все не кончилось.

Надежда Викторовна шумно втянула носом воздух, прикрыла глаза. Она оперлась одной рукой о стол, а второй нервно пригладила растрепанные волосы. Сейчас темное каре будто было зеркалом, отражавшим ураган, царящий на душе хозяйки.

Так вот за что ей сделали выговор! А я-то думала, меня за внешний вид отчитывают…

– Откуда вы знаете? – вместо пустых извинений уронила я и чуть прищурилась.

По группе фотографов пробежала волна сдавленных смешков. Даже Надежда Викторовна не сдержала улыбку и поделилась:

– По всему лагерю стоят камеры. Поэтому в следующий раз, будь добра, не пытайся перелезать через ограды или делать подкопы. Для купания есть специальный пляж и расписание. Все ясно?

Я с самым унылым видом кивнула и опустила голову. Камера, висевшая на широком ремешке на шее, почему-то показалась неимоверно тяжелой, словно я тащила на себе камень, который тянул ко дну и меня, и мою репутацию.

Хотя очевидно, что выгонять меня не собираются. Пока что.

Однако Надежда Викторовна отпускать меня не спешила. Выговор не окончен. Давно я не ощущала себя куском мяса, который бросили изголодавшемуся псу… Собравшись с силами, я встретила холодный взгляд руководительницы.

– Ну а форма, Яна? – вопросила Надежда Викторовна тем самым учительским тоном, который заставляет думать, что ты подвел весь мир.

– Я хотела переодеться, – вступилась сама за себя, устав смиренно молчать. Лучше сказать так, как есть, отстреляться по-быстрому и закончить радовать народ показательным позором. – Штаб был закрыт. Ключи забыла. Пришла на мероприятие как смогла.

В холле повисло тяжелое молчание, но я чувствовала, что поступила правильно. Боковым зрением заметила, как несколько человек растворились в коридоре, потеряв к происходящей перепалке интерес.

– Ну хоть пришла, не опоздала. Уже хорошо, – внезапно успокоившись, заключила Надежда Викторовна и устало сжала пальцами переносицу. – На первый раз ты прощена, но имей в виду, Яна, правила существуют не для того, чтобы их нарушали. А бойцовку лучше как можно скорее верни хозяину. Если, конечно, не хочешь, чтобы твой спаситель тоже получил выговор.

Ее слова меня удивили, но виду я не подала и переспрашивать не стала.