Вкус памяти. Кровь королей

Дождусь, когда Хаген завершит мое обращение, а потом – ритуала коронации в конце месяца алой луны. Мой долг сэйки будет исполнен, и хотя бы от него стану свободна.

– Я хочу спросить, – начала, но не успела договорить, потому что Нокс, заглядывая мне в глаза, вдруг подался вперед:

– Слушаю.

Ни привычной улыбки, ни хитрого блеска в глазах. Внимательный взгляд, который, кажется, мог коснуться самой души. Я приложила усилия, чтобы не отшатнуться, показав свое волнение. Облизнула губы, собираясь с мыслями, а затем выдала:

– Что-нибудь уже известно о том, кто обращает людей в низших?

Нокс несколько раз удивленно моргнул, затем нервно усмехнулся и выпрямил спину.

Расстояние между нами резко выросло, и я вновь смогла дышать полной грудью. Но от этого почему-то не стало легче. Наоборот, под ребрами скреблось мерзкое чувство. Сожаление?

Эта же эмоция всего на долю секунды коснулась лица Нокса. Его желваки дрогнули, кадык обрисовал то, как тяжело парень сглотнул. Нокс отвернулся к огню, даже не догадываясь, что в свете пламени тени, застывшие в его глазах, стали четче.

– Да, мы кое-что выяснили, Сандра, – ровным голосом произнес он и победно улыбнулся.

Эта улыбка моментально стерла следы промелькнувшей горечи и тоски, а я задумалась. Неужели ошиблась? Выдумала досаду Нокса, чтобы не страдать в одиночестве?

Я до боли прикусила губу, пытаясь взять чувства под контроль. Нокс же воспринял мое молчание за немой вопрос и продолжил, все еще не глядя в мою сторону:

– Завтра мы поедем в место, на которое удалось выйти.

Попробуем узнать как можно больше о наших врагах.

– Я поеду с вами, – уверенно кивнула я.

– Я в этом и не сомневался, Сандра. Но, знаешь, я долго думал над кое-чем и теперь хочу поделиться этим с тобой.

Пристальный, внимательный взгляд пронзил меня стрелой. Я оторопело застыла, не смея шелохнуться. В эти бесконечные секунды молчания в голове метались сотни мыслей, и от каждой меня швыряло то в жар, то в холод.

– Знаю, ты хочешь найти того, кто стоит за всем этим.

 – Нокс неоднозначно взмахнул рукой, пытаясь что-то изобразить. – Убийства, нападения, переворот… Но, признайся, больше всего тобой движет месть за родителей.

Так легко произнесенные слова свинцовой пылью опустились на мою израненную душу. Бинты снова показались слишком тугими, а воздух – спертым.

– Ты прав, – ощущая разрастающееся горе, произнесла я. – Я сделаю все, чтобы отыскать виновного и отомстить.