Вкус памяти

 – Просто отдай мне меч, и ты свободна…

Я недоверчиво прищурилась и глянула на противника исподлобья, чуть склонив голову набок:

– Ага, как же. Сомневаюсь, что тебе нужны свидетели, а я – самый главный.

Вампир презрительно фыркнул. Его взгляд потемнел, черты лица заострились, отражая нетерпение и злость.

– И без тебя полно свидетелей. Думаешь, буду искать каждого, чтобы убить или стереть память?

Сердце испуганно екнуло. Демоны! Он и память умеет стирать? Неужели настолько силен, что имеет несколько особых талантов? В таком случае можно даже думать забыть о том, чтобы выбраться из этой передряги невредимой.

Хотя чего я ожидала? Видела ведь, даже на себе прочувствовала его силу! Этот вампир явно не обычный рядовой и уж точно не безвольный низший. Интересно, меч нужен ему? Или он лишь пешка и выполняет заказ еще более могущественного вампира? Хотя это все не так важно.

Куда интереснее, почему за этим оружием охотятся не только вампиры, но и люди. Тот парень с улицы точно человек, потому и использовал бумажный амулет-проводник, чтобы призвать силу.

Зачем меч ему? И почему сама я чувствую к клинку невероятное притяжение, которое сильнее и гласа рассудка, и инстинкта самосохранения?

– Закончим мирно, – снова предложил мужчина и вымученно улыбнулся.

Он протянул руку, в которую я должна была вложить рукоять, но этого не произошло. Вместо того чтобы сдаться, я вскинула клинок и с силой опустила его прямо на предплечье врага. Вампир в последний миг выставил энергетический щит, но лезвие с легкостью его разбило.

Защита лопнула, как мыльный пузырь. Несколько теплых соленых капель брызнули мне на лицо. Кровь обагрила клинок. Отсеченная кисть упала на белый мраморный пол, по которому уже растекалась алая лужа.

Вампир взревел. Его глаза вспыхнули яростью. Несколько ужасных мгновений я таращилась на мучения врага. Взгляд метался от изуродованного злостью и болью лица к отсеченной конечности, что сиротливо утопала в центре растущего алого озерца.

Неподвижная мертвая рука выглядела неестественно, неправильно. Будто это и не рука вовсе, а муляж, иллюзия… Но и боль, и ярость искалеченного вампира были самыми настоящими. Я в этом не сомневалась и вовсе не хотела испытать его гнев на собственной шкуре.

Сначала я глупо попятилась, с каждым шагом все больше приходя в себя. Осознание – «Это сделала я!» – приходило медленно, неохотно. Стыда, вины и сожаления не было.