Театр кошмаров

Однажды Ааррон подрался с парнем Ронды за то, что тот высмеял ее подарок – подгоревшие кексы с изюмом. Ронда в слезах сидела в парке, когда Ааррон с разбитым носом и весь в чужой крови вдруг рухнул на скамейку рядом. Ничего не говоря, он достал пакет кексов, которые отобрал у неудачливого ухажера подруги, и умял их все до последнего.

– Вкусно, – только и сказал он.

Ронда таращилась на него широко распахнутыми глазами. Слезы иссохли, щеки зарумянились, но странное чувство, вспыхнувшее под ребрами несмелым огоньком, смутило.

Неловкость стала первым, что Ронда испытала, когда поняла, что Ааррон в нее влюблен. Это же чувство навсегда осталось с ней, пеплом задушенных чувств окутав сердце.

Со школы между ними ничего не поменялось. Оба повзрослели, в чем-то изменились, но чувства остались прежними. Спокойная уверенность Ааррона против холодной отчужденности Ронды. Причины разные – результат тот же. Глухая невзаимность.

– И чем, по-твоему, мне поможет пес? – стряхнув с себя тоскливые мысли, жестко поинтересовалась Ронда.

 – Да и с чего ты взял, что мне нужна помощь?

Ааррон молча сократил между ними расстояние. Его руки дрогнули, когда он собрался положить их на плечи подруги, но почему-то замер и отказался от затеи. Однако он не отступил и остался стоять всего в шаге от Ронды.

– Ты правда хочешь, чтобы я сказал это вслух? Ты ведь и сама прекрасно знаешь ответ.

Ронда поджала губы. Ее взгляд сполз с лица Ааррона на щенка, что сопел у нее на руках.

Теплый комочек пульсировал жизнью, и это снова напомнило Ронде о ее одиночестве.

Кроме Этель у нее никого нет. Она сама заключила себя в этот кокон, воздвигла бетонные стены и вытолкнула за них всех, кроме сестры. Этель единственная, о ком Ронда может заботиться. Но Этель давно в этом не нуждается. Ей уже девятнадцать, и опека старшей сестры для нее – оковы.

В Ронде есть любовь, которую она готова дарить, но вокруг больше нет людей, готовых ее принять.

Или тех, кому Ронда хочет ее отдать.

Взгляд снова метнулся к голубым глазам, что смотрели выжидающе и внимательно. Ааррон молчал, но Ронда знала, что для него она – открытая книга. Каждая мысль, каждый призрак чувства и тень сомнений находили отражение на ее лице, и Ааррон это видел.

Она могла бы побороть себя, отбросить стеснение, которое однажды переросло в густой страх.