Осколки нашей истории

Порву, развяжу… Я смогу… Я…

– Не получается.

– Не надо, Ангел. Голыми руками тут не справишься. Погоди, я сам. Ангел?

Фил заглядывает мне в лицо, и я вижу, что он тоже едва сдерживает боль. Он тянется к моему лицу, но в последний момент опускает руки, что уже испачканы в крови умирающего животного.

– Обними меня. Вот так, иди сюда. – Он притягивает меня к себе так, чтобы была рядом, но не мешалась под рукой. Наверняка намеренно Фил поворачивает меня так, чтобы не могла видеть собаку. – Все будет хорошо, слышишь? Я сделаю, что смогу.

Киваю, как китайский болванчик. Шкафчики моей памяти распахиваются, и в одном из них я вижу старое воспоминание – рассказ Фила о его учебе, которую пришлось оставить за год до выпуска.

Он мог бы быть ветеринаром.

Прижимаясь к Филу, я скоро ощущаю, как слабеют его руки, точно надежда покидает тело. Да и скулить собака перестает…

– Нужно вызвать полицию, – слышу голос Фила, доносящийся точно сквозь дымку сна. – Я не… я…

– Не говори.

Я всхлипываю и крепче обнимаю Фила, чувствуя, что и он обнимает меня. Колени мерзнут, потому что я стою на них на снегу. Макияж уничтожен. Да и времени наверняка уже много… Я точно опоздаю на встречу с Дашей, на которую уже и идти не хочется.

И вдруг я слышу скулеж. Тонкий, будто мышь пищит, и исходит он вовсе не от собаки, что лежит на снегу позади меня.

– Ты слышишь?

Мы с Филом подрываемся на ноги и бросаемся на звук. В темноте искать сложно, поэтому мы оба включаем фонарики на телефонах.

Изверги затолкали щенка в пакет, обвязанный скотчем. Чудо, что щенок прогрыз небольшое отверстие и не задохнулся.

– Совсем малыш, – Фил поднимает белого щенка на руки.

Тот испуганно мечется, тявкает. Боится, что ему снова будут причинять боль.

– Это ужасно… Что с ним теперь будет? – Я сдерживаюсь, чтобы не обернуться на погибшую маму крохи.

– Оставлять его тут точно нельзя, но и в приют сегодня ехать уже поздно.

Фил расстегивает куртку, прячет тявкающего щенка за пазуху и только тогда застегивает замок. Он придерживает малыша так, чтобы его белая мордочка торчала наружу, и это зрелище заставляет сердце разрываться от умиления и тоски.

– Я вызову полицию. Тех уродов нужно наказать. Провожу тебя до остановки и вернусь сюда… Нужно рассказать, как все было.

– Думаешь, их станут искать? Никому нет дела до мелких хулиганов. К тому же на улице холодно.